— Где он? Ты его не убил⁈… — забеспокоилась она, высматривая, из окна тело.

— Да, что с ним сделается… — немного расстроившись, из-за ее заботы, произнес я, — немного полетал…

— И-и… — обеспокоенный вопросительный взгляд на меня.

— И убежал… — слегка пожал я плечами, уже не улыбаясь.

— Что хотел? — заметив изменения во мне, Алинилинель, чуть виновато улыбнулась.

— Да так, по мелочи… — произнес я, бросив взгляд на букет.

Елена не сдержавшись, прыснула.

— Собственно, если все свести к одному, настаивал на размножении…

Елена залилась в хохоте. Я тоже, поглядев на нее, слегка улыбнулся. А Алинилинель, зарделась.

— Хотел настрогать кучу девочек, к ним в придачу, еще кучу мальчиков, настойчиво заверяя, что все они будут похожи на тебя. Ну и на него «лишь цуть-цуть…», — передразнил я, похоже прошепелявив.

Задумчиво посмотрев на стол, Алина подошла к нему. Взяла в руки коробку, дернула за розовый бант, открывая…

— Верилитонель⁈ — уточнила она, у Елены, с улыбкой кивнувшей утвердительно в ответ. А я неприятно удивился сомнениям, решив про себя, что раз уж они есть, то воздыхатель, активно рвущийся в окна, у нее явно не в единственном числе… Что прямо говоря, меня не обрадовало, и если честно, вогнало в легкую тоску.

— Очень странно… Я же ему все разъяснила! — заглянув в коробку, Алинилинель, заметно разозлилась. — Что он не в моем вкусе, что лютня и чахели не по мне… И вообще!!!… — она бросила открытую коробочку на стол, а я заглянул вовнутрь. Как впрочем, и любопытная Елена.

Сверкая, на белом бархате камнями, там возлежали, два увенчанных белыми лилиями кольца, сережки и колье, с такой же, но более крупной лилией, прекрасной, очень тонкой работы, и явно излишней эльфийской витиеватости.

— Фамильные драгоценности!… — слегка присвистнув, вздернула брови Елена, быстро глянула на Алинилинель, и потом на меня. — Похоже, он был полностью серьезен… — она задумчиво поджала губки, и растерянно потупилась.

— И как будем их возвращать? — уточнил я, присаживаясь на диван. И более ими, не интересуясь.

— А как и всегда… — ответила Алинилинель, присаживаясь рядом, и с легким вздохом, на меня облокачиваясь. — С презрительной улыбкой, и под ноги… У себя я их обнаруживаю, уже не в первый раз. Разве что, вместилище и место меняется. Заколебал… — «по-моему» закончила она, и вновь вздохнула.

— Еще он сказал, — добавила, разглядывая нас Елена, заботливо припоминая, — что всю неделю, ты ему благоволила… Разорванное сердце, криво как-то там, срослось… Увитое плющами, словно ивой…

— Плющами⁈ — нахмурилась Алина. — Странно… Обычно виноград, лианы… М-м-м… Наверно, заболел. И… Благоволила⁈ Точно заболел! — Крайне убежденно.