Вынес все еще повизгивающих троих, а остальные, просто подхваченные, для смягчения, и поставленные на белый мрамор, не смотря на все еще обхватившие их, опоясывающие отсеченные корни, шустро бросились от фонтана.

Возвратившись и подрубив остатки, полезшей сквозь белый мрамор растительности, я удивленно рассмотрел, хорошо попорченный меч. Кое-где вмявшийся и изогнувшийся. Как и чувствовал — бутафория! Причем, гниленькая такая. В процессе короткого боя, мой «меч», не встретил ни камня ни металла. А уже такое…

Опустил его вниз, все еще сжимая в руке. Походу мои когти, были в сотню раз крепче. Если не в тысячу….

— Выжечь⁈ — уточнил я мысленно у Алинилинель, перемещая, с раздвинувших плиты корней, вопросительный взгляд на нее.

— Нет, не нужно… И… К нам бегут. Спрячь меч! — мысленно ответила она, и оглянувшись, я увидел приближающихся «взрослых».

Кое-кто из молодых, сверкнув перстнем, исчезал. Скажем, половины, в обозримом окружении, уже не было.

Бросил взгляд на усевшегося в блевотину Дердолиона. Осуждающе взглянул на него…

— Это не он! — прилетела мысль от Алинилинель. Я поднял удивленный взгляд, — Это Залерилинель. Эльфа, что ты первой из опасности вынес. Та, что в розово-белом платье…

— Что происходит⁈ — подбежал эльф, — Юнцы! Опять что-то не поделили⁈ А зачем корни⁈ — нервничал он. — Тут, между прочим, моя дочь! Была… Где-то… А где она?!! — В серьез обеспокоился он. — Повторяю, если с нею, что-то случилось, то я тебя!… — злобно уставился он на меня.

— Папочка я здесь… — отозвалась, одна из тех, что я вынес.

— Корень Эльдресиля! В… Проказу мне на плешь… — он частично сдержался, но выпучился, так как его девочка, стаскивала с себя, опутавшую, плеть лианы. Потер несколько странно свою голову, знакомо приговаривая… — Чисто, чисто… Фу-у-у… — подул на свою руку, и продолжил, — Шеринилинель! Доченька! Ландыш мой… — и бросился помогать ей, тут же высвободив и подняв на руки. — Пойдем домой!.. — не добрый взгляд на меня. — Там все расскажешь… — и исчез, мигнув перстнем.

Я двинулся к Алине и Елене, под крики, кудахтанье, стоны и жалобы, сопровождающие растягивание драгоценных, совершенно безобидных во всех смыслах эльфийских деток, по безопасным норам.

Залерилинель виновато поглядев на меня, быстро подошла к Дердолиону. Что-то бросила ему, и, взяв за протянутую руку, мигнув перстнем, исчезла.

— Представь! — я возбужденно, мысленно бросил обеим, приближаясь. — Бегу я значит с этой… В бело-розовом платье…

— Залерилинель!… — мысленно поправила Алинилинель.

— Да, так вот, бежал, и нарвался на тело. В совершенно пустом и прозрачном воздухе. Так и оставшееся прозрачным, и улетевшее беззвучно с пути…