— Знаешь милая, пора бы, и открыть карты! Твоя речь, выглядела чистым оскорблением! Позорищем! Я в ней выглядел словно… Верилитонель! Или сосунок… Которым здесь меня считает каждый, — произнеся это, я, вдруг заметил, что приоткрывшая ротик Алинилинель, видимо, чтобы мне что-то сказать, вдруг его закрыла, и отвела в сторону свой взгляд, будто я сейчас, попал в самую точку.

— Ну⁈ — уточнил снова я, решив все же допытаться.

— Все так, милый… Согласно древнейшим традициям, Личный Телохранитель, это лучший друг и спутник, и… собственность. У нас эльфов, девочек всегда было меньше… — виновато добавила она, — поэтому, Дарящий, дарил всего себя… И прекращал быть, обычным Телохранителем Другом. Становясь Личным Телохранителем, — она подняла на меня полные, чистосердечного раскаянья глаза, и добавила, — как-то так…

— Понятно… Перевязался бантиком, и вуаля! Лучший твой подарочек, это я… — произнес я, и заулыбался.

— С этим можно согласиться, так как в этом что-то есть. У нас тоже, иногда, так с бантиками поступают. Если о подарочке, вдруг напрочь забыл… А что со второй частью вопроса? Точнее, непонятного, в нем?

— С чем⁈ — непонимающе округлив глаза, Алинилинель, вновь уйдя от ответа, пригубив в конце сок.

— Ладно… Я похоже уже понял, — ответил я, беря сразу всю тарелку с понравившимися мне тостами, и усаживаясь рядом с Алиной, ставя ее на диван между нами. Задумчиво надпил, сопровождаемый двумя внимательнейшими взглядами сок.

— Сморчок, сосунок… Как там еще? А… Задохлик!!! — обе сразу поперхнулись соком. Благо не тостом… — Мое практически, официальное в сих «Кущах» имя…

— Ну что ты?!! — возмутилась Алинилинель, с откровенной жалостью в глазах. — Причем тут это⁈

— Да!!!… — не уверенно, но громко вставила свое, Елинилинель.

— Твой возраст тут, совершенно не причем! — заверила Алина, погладив меня пальчиками по бедру, чем в мысли, только укрепила.

— Елин! Колись!!! На чистоту… — произнес я, вперившись, в отшатнувшуюся платиновую особу, взглядом.

Заморгав так, что чуть не взлетел, Елин покосился своими девичьими глазками на отвернувшуюся Алину. Осознал, что скрывать дальше, очевидное, никакого смысла нет, и раскрылся:

— В общем, так! — совершенно не по-женски начал он. — Ты во всем прав… И особенно в последнем. В человеческом теле… — он снова посмотрел на Алинилинель, — ты был существенно старше. По крайней мере, внешне… Как раз на двести лет Алинилинель… — повернувшись Алина хотела шикнуть, но потом, горестно вздохнув, отвернулась. Возможно решив, что это не существенная мелочь, а может, и что все остальное…