— Богдан, — трогаю здоровяка за руку. — Помоги им.

Покровский ухает и сжимает кулаки, концентрируясь. Его сила вспыхивает и гаснет. Он растерянно моргает и пробует еще раз. Ему на помощь приходит целитель и тому удается успокоить расстроенного Богдана. Его сила мерным потоком присоединяется к закрытию прорыва.

Рыжий чуть ослабляет защиту, видя, что больше никто не рвется из разлома. Хаос сам закупорил прорыв в попытке противостоять.

Я слышу за спиной движение, дальше, чем находятся наши, и резко оборачиваюсь, задержав дыхание. Куча трупов шевелится, из нее вытягивается что-то гибкое и блестящее, хватает пустынника и, с хрустом свернув тому шею, затягивает внутрь.

Тут же из под останков начинают лезть низшие. Эти твари просто спрятались от артефакта под своими же!

— Атакуют, бей! — кричу я и тянусь в самый центр копошащейся массы.

Каритский тут же перебрасывает защиту на нас, а пустынники начинают стрелять. Эратская с боевым кличем бежит к нам, гоня впереди себя кровавую стену. Я еле успеваю увернуться, чтобы не зацепило и меня.

Моя сила жадно впивается в тела, иссушает, бросается на следующее. Мне кажется, что я уже это не контролирую. Но сейчас и не важно. Отступаю, прижимаясь спиной к стене и пытаюсь удержать в поле зрения и груду демонов, и алтарь. Нас снова оглушает верещанием.

Богдан вздрагивает, дергает головой в желании повернуться и поток силы прерывается. Движение плит останавливается и сила хаоса расходится трещиной. Достаточной, чтобы выплюнуть очередную тварь.

— Прорыв! — кричу я, не в силах переключиться.

Из разлома пулей выскакивает гончая и кидается на Разумовскую, вгрызаясь в ногу. В сиянии видно только, что принцесса заваливается на бок, но поток не останавливает. Богдан с ревом бросается к девушке, и руками сжимает череп демона. Тот трещит и, не выдерживая, ломается.

— Олег, — зовет он, вытирая руки о штаны.

Хтоническим еладком вас всех! Я не вижу, что с Ольгой, но сияние не ослабевает. Значит, жива. Паладины уже опираются руками, их трясет мелкой дрожью. Целитель бежит в этот кокон света.

— Богдан, мать твою! Врубай! — меня уже и самого начинает колотить от напряжения.

Я вижу, что Игнат ранен в ногу, у командира лицо в крови, явно человеческой, Панаевский на коленях, поток его силы еле светится. И Только Аня Эратская с львиным ревом крушит демонов, отрывая тем конечности.

Одна из них пролетает совсем рядом, с хлюпаньем врезается в стену и сползает вниз. Бешеная девчонка, ну хоть сейчас это к месту.

— Эратская, нужно что-то масштабное! — пытаюсь я ее направить в нужное русло.