Размещают нас в четырехместных отсеках, сиденья обиты мягкой тканью, все облицовано темным гладким деревом. Изящные светильники, белоснежная скатерть на небольшом столике. Чего он так орет?
— Да замолчи ты уже, — не выдерживает Богдан и грозит Каритскому кулаком. — Сутки всего ехать.
Рыжий замолкает, еще раз разочарованно оглядывается, принюхивается и смиренно вздыхает. Ох, чувствую на базе его точно хватит удар.
Володе достается место по соседству, но конечно мы устраиваемся вместе. И сидим долгое время молча. Я смотрю в окно, за пролетающей мимо окраиной города. Дома стоят все реже и ниже.
Под мерный стук колес начинает нестерпимо клонить в сон. И я вырубаюсь, кажется прямо рожей в прохладное стекло.
* * *
Просыпаюсь я лежа. Кто-то заботливо накрыл меня пледом. За окном еще светло, но небо уже окрашивается теплым закатным светом.
На столе записка. На ней перечеркнуто «мы пошли обедать» и дописано снизу «мы пошли ужинать». В животе сразу же начинает урчать.
Шатаясь от быстрого хода поезда, я выхожу в коридор и оглядываюсь. Так, справа мы пришли, вроде по пути были только пассажирские вагоны. Значит мне налево.
С непривычки меня кидает из стороны в сторону и я зарабатываю несколько синяков, пока прохожу вагоны. В переходе пятого или шестого толкаю дверь, которая неожиданно слишком сильно распахивается.
С той стороны слышится недовольный вскрик и только я хочу извиниться, как слышу злобный голос Вадима Эратского:
— Смотри куда прешь, придурок!
Глава 9
Демоны и боги этого мира, ну почему опять он? Мне никто не отвечает, а Эратский потирает плечо и поворачивается ко мне.
— Ты? Ты вообще как здесь оказался? — его злость вмиг превращается в удивление.
— Вероятно, чтобы тебе на нервы подействовать лишний раз.
Гнев возвращается вместе с силой, ее сияние заполоняет все небольшое пространство тамбура.
— Белаторский, — мою фамилию он буквально выплевывает. — Я кажется, предупреждал, что в следующий раз…
— И в тот раз мы чуть императорский фрегат не потопили. Желаешь повторить, но теперь с поездом? — я тоже завожусь, хотя драться тут — чистое безумие.
Один удар и нас, на такой скорости, снесет с рельс. А мне жалко первый же поезд, в котором удалось прокатиться. Я вижу, что свечение его силы затихает. Играя желваками, он отзывает ее совсем. Не совсем отбитый, это радует.
— Лучше не попадайся мне больше на глаза, — сквозь зубы угрожает он.
— Да, да, уже слышал, в следующий раз не повезет. Но меня, увы, сложно не заметить, — я указываю на свою голову. — Так что либо тебе зрение придется подкорректировать, либо не смотреть в мою сторону.