Причина была проста. Новостные заголовки буквально кричали с экранов.

«Первый в мире фонд на 100 миллиардов долларов — кто настоящий создатель?»

«Япония против Кореи: Масаёси против Сергея Платонова… битва национальной гордости на Уолл-стрит»

«Сергей Платонов бросает фастбол Масаёси — „И это вы тоже скопировали?“»

Это уже было не просто противостояние инвесторов. Это стало матчем Корея — Япония. Грех же было не использовать их нелюбовь к японцам. СМИ захлёбывались от ажиотажа, социальные сети кипели, как перегретый котёл. Комментарии летели с бешеной скоростью.

— Когда появляется Япония, уровень кимчи в моей крови подскакивает до 200%.

— Единственное, что мы уступим Японии — это мелкую пыль.

— Выиграем и откроем CU, GS25 и Emart24 на Токто! Три королевства магазинов у дома!

Фраза «Корея против Японии» звучала как заклинание. Древнее, почти инстинктивное. Стоило её произнести — и в людях просыпалось что-то глубинное, горячее, почти животное. Но на этот раз накал был особенно сильным. Слишком многое накопилось. Отношения между двумя странами недавно опустились до самого низкого уровня за последние годы. Старые раны вновь вскрылись. Заголовки становились всё жёстче.

«Соглашение 2015 года по „женщинам для утешения“ — раскрыты закулисные детали»

Тогда, в декабре 2015 года, под давлением общественного возмущения, правительство Южной Кореи поспешно заключило соглашение. Переговоры велись за закрытыми дверями. Без должного диалога с самими жертвами. Даже тогда звучали обвинения. Слишком поспешно. Слишком поверхностно. Будто глубокую, болезненную рану попытались заклеить дешёвым пластырем. А теперь, спустя годы, правда всплыла наружу. Расследования коррупции вскрыли детали, от которых становилось тяжело дышать. Подлить масла в огонь, это даже весело.

«Правительство пообещало убрать „Статую мира“? „Найдём подходящее решение“»

«Япония пыталась заставить жертв молчать — „сохраняйте тишину на международной арене“»

«Корея согласилась с формулировкой „окончательное и необратимое решение“»

«10 миллиардов иен — не компенсация, а „утешительные выплаты“… Япония избегает ответственности»

Слова резали, как стекло. Япония до последнего уходила от ответственности. И более того — пыталась навсегда заставить жертв замолчать.

Но ещё болезненнее было другое. То, что корейское правительство согласилось на это. Без борьбы. Без сопротивления. Это воспринималось как предательство. Как будто боль и достоинство страны продали по дешёвой цене. Гнев нарастал. Он чувствовался в каждом комментарии, в каждом резком вдохе, в каждом сжатом кулаке.