— И вообще… — начал я.
В этот момент дверь распахнулась, и внутрь быстрым шагом вошёл Гонсалес. В коридоре за его спиной пахло свежим кофе и дорогим одеколоном.
— Всё готово. Пора выдвигаться.
Следующая встреча.
Я повернулся к Пирсу:
— Раз уж ты проделал такой путь, почему бы не поехать с нами? Считай, что это экскурсия.
Нам предстояло проехаться по главным достопримечательностям Сингапура — блеск небоскрёбов, залитая светом набережная, идеально подстриженные парки. И снова — оставить следы.
Тот поморщился.
— Опять?
Да, опять. В Канаде мы уже делали то же самое — появлялись в нужных местах, мелькали в объективе камер, создавали ощущение движения.
Он сузил глаза.
— Пахнет чем-то подозрительным… Ты уверен, что это сработает?
Я не стал отрицать.
— Я же говорил. Если заранее рассыпать немного топлива, огонь разгорается куда охотнее.
Глава 6
Мне предстояло добыть колоссальный капитал из суверенного фонда. Деньги такого рода — не просто цифры на экране, не безликие транши, перебрасываемые между счетами. Это налоги, это пенсионные отчисления, это «народные деньги» — тяжёлые, пропитанные потом и тревогой миллионов людей. Они чувствительны к малейшему колебанию, как оголённый нерв.
Да, подобные фонды уже инвестировали в мои проекты. Но на этот раз всё иначе. Конструкция, которую я выстроил, — гигант стоимостью сто миллиардов долларов. Чудовище с архитектурой, которую прежде не испытывали даже в теории. Если искать образ, то это скорее двухсотместный пассажирский автобус — новый, блестящий, пахнущий краской и горячей резиной, — но без единого пройденного теста на безопасность. Никто на нём ещё не ездил. И вот я предлагаю посадить туда «народные деньги» — не частично, не осторожно, а по максимуму.
Стоит допустить одну ошибку — и заголовки вспыхнут сами собой: «Пенсионные накопления граждан спущены в казино иностранного спекулянта». Стоит этой волне подняться — и фонд отзовёт обязательства мгновенно, невзирая на прежние договорённости. Это был худший сценарий. А значит, предотвратить его нужно заранее — ещё до того, как он обретёт очертания.
Именно поэтому я нанял профессионала.
— Прежде всего вам нужно избавиться от имиджа Уолл-стрит. Одного упоминания о «том мире» достаточно, чтобы заклеймить Шона жадным капиталистом, — сказала Джейн, перелистывая папку с аналитикой.
Она была стратегом по репутации — архитектором публичных образов. Работала с транснациональными корпорациями, спортивными звёздами, поп-идолами, влиятельными политиками и даже представителями королевских домов. Среди её клиентов значились люди уровня Генри Киссинджер — фигуры, чьи имена произносят вполголоса.