— Ты сплёл воедино уязвимости суверенных фондов, человеческую жадность и собственную репутацию — и создал идеальную химеру. Это гениально. Даже Чарльз Понци снял бы перед тобой шляпу!

Он хвалил меня так, словно я совершил подвиг. Но чем дольше он говорил, тем более странным и тревожным становилось это восхищение.

— Ничего особенного, — пожал я плечами. — Уверен, кто-то ещё мог придумать такую же схему.

— Да брось. Кто ещё способен на такую безум… такую идею?

Кто-то способен. Мой соперник — Масайоси Сон. Я почти уверен.

Правда в том, что я скопировал эту структуру у него.

Если он узнает, его это серьёзно заденет. Схема держалась в строжайшем секрете, известная лишь ему и узкому кругу инвесторов. Она должна была появиться на свет только через год или два, а я воспроизвёл её дословно. Разумеется, он будет потрясён.

Формально я украл чужую идею. Но чувство вины меня не мучило.

Это не спорт. Здесь не существует понятия «честная игра».

Мне нужны деньги. И возможность сразиться с Масайоси Сон на равных. В этом смысле мой шаг — отличный вызов. Люди приходят в ярость, когда видят, как их оригинальные замыслы уводят из-под носа. При желании даже могу раздуть спор о том, «кто был первым», и вытащить его на арену.

В целом всё шло гладко. Почти идеально. Почти.

— Канада оказалась куда осторожнее, чем я думал. Казалось, они в последнее время стали агрессивнее инвестировать в стартапы, а в итоге — всего 12 миллиардов? Саудовцы предложили 45.

При той же подаче Масайоси Сон сумел получить ошеломляющие 45 миллиардов. А я не дотянул даже до половины.

Я позволил себе лёгкое ворчание, и Пирс посмотрел на меня так, словно я утратил чувство реальности.

— Это уже чудо. И не сравнивай с Саудовской Аравией. Это особый случай.

Строго говоря, нормой была как раз Канада. А исключением — Саудовская Аравия. Он был прав.

— Им это жизненно необходимо, — тихо добавил он.

Главное богатство Саудовской Аравии — нефть. Густая, чёрная, пахнущая горячим металлом и раскалённым песком, она десятилетиями кормила страну, как неиссякаемый подземный источник. Но в 2014 году цены обрушились — стремительно, с глухим грохотом, словно сорвавшаяся лавина. Для государства, которое и без того морщилось от мирового поворота к «чистой энергетике», это стало ударом под дых, огнём, вспыхнувшим прямо под ногами.

— Они болезненно осознали, что одной нефти больше недостаточно, — сказал Шон, глядя в экран планшета, где мелькали графики с красными стрелками вниз.

Саудовцы начали перестраивать страну на ходу. На государственном уровне заговорили о диверсификации, о будущем, о новом лице экономики. Больше всего им хотелось заполучить технологии — холодный блеск серверных стоек, шорох кода, запах нагретых процессоров и свежего пластика из лабораторий.