— Мы готовы вложить 15 миллиардов долларов — при условии, что сначала будет найден ещё один якорный инвестор, — произнёс один из них, аккуратно сложив ладони на столе.

Те же цифры, что и в Канаде. И то же осторожное «если кто-то другой рискнёт первым». Они были готовы идти следом, но не возглавлять.

— Значит, 27 миллиардов уже стоят в очереди… — пробормотал я, глядя в окно на медленно ползущие по гавани суда.

Стоит кому-то сделать первый шаг — и пойдёт цепная реакция, словно ряды костяшек домино, падающих одна за другой. Но если никто не решится, эти деньги растают, как утренний туман над водой.

И всё же результат нельзя было назвать плохим. Лёгкий привкус разочарования, конечно, оставался — сухой, как послевкусие крепкого эспрессо…

— Впрочем, это ещё не окончательная сумма.

Это был лишь предварительный этап, своего рода разведка перед основным шоу. Продукт официально ещё не вышел на сцену, мы собирали только предварительные заявки. Когда начнётся настоящий инвестиционный раунд, цифры будут куда внушительнее.

Перед следующей встречей я позволил себе короткую передышку. Мы ждали в гостиничном лобби: мягкие ковры глушили шаги, в воздухе витал аромат свежесрезанных орхидей, а где-то неподалёку тихо звякали бокалы. И тут Пирс наконец задал вопрос, который, судя по его взгляду, давно вертелся у него на языке.

— Серьёзно… эта структура… как тебе вообще пришло такое в голову?

Он говорил о фонде, который я сконструировал. В его голосе звучало искреннее восхищение, смешанное с недоумением.

— Ты не просто заставил их проглотить такие условия, ты ещё и добился 27 миллиардов. Это же… немыслимо.

— Немыслимо? — я приподнял бровь.

— Ты привлекаешь гигантские инвестиции, а весь сверхдоход забираешь себе. И суметь это продать — это… это же…

— Звучит так, будто ты называешь меня мошенником.

— Мошенники нарушают закон, — отмахнулся он. — А у тебя всё герметично, законно, безупречно. Почти произведение искусства… И ведь никакой обратной реакции не будет, верно? Если подумать — это же чистый win-win…

Он осёкся, будто сам не до конца верил в происходящее.

И он был прав. Сделка действительно взаимовыгодная. Я монополизирую избыточную прибыль, но инвесторы получают стабильные 8% годовых и возможность заявить, что поддерживают лидера инноваций. Формально им не на что жаловаться.

— А финансовая инженерия внутри… это блестяще, — продолжал он.

Если разобрать фонд по винтикам, внутри обнаружится изящный, почти ювелирный механизм. Даже обещанные 8% годовых в конечном итоге выплачиваются из их же капитала — замкнутый круг, аккуратный и легальный. Если прищуриться, можно увидеть сходство с перекредитованием по кредитным картам… но границы закона не нарушены.