Как к ним попасть?

Они сами приходят — туда, где имя инвестора звучит как гарантия успеха. Это и есть deal flow.

И посмотрел прямо на них.

— Разве не поэтому Канада открыла офис в Сан-Франциско? Чтобы обеспечить себе поток сделок?

Им был нужен именно этот поток. Имя. Присутствие.

При всём национальном богатстве Канада оставалась в тени. И перед ними открывалась редкая возможность изменить это.

— С того момента, как вы станете моим якорным инвестором, имя Канады мгновенно разойдётся по Кремниевой долине. Не просто как инвестора — а как якоря Сергея Платонова.

Я давно известен в мире финансов. Но именно в Кремниевой долине моё имя звучит особенно громко. Именно здесь началась моя репутация — с разоблачения скандальной Theranos. Совсем недавно меня называли человеком, который одним рывком вытолкнул искусственный интеллект в мейнстрим и вдохнул новую жизнь в долину.

Представьте: Канада делает крупную ставку в революционный фонд под управлением Сергея Платонова. Этого уже достаточно, чтобы десятки стартапов начали рассматривать Канаду как источник капитала.

Я слегка развёл руками.

— Один только брендинговый эффект стоит десятков миллиардов. И вы получаете его бесплатно. Более того — получаете восемь процентов в год, пока зарабатываете эту репутацию.

Снова тишина.

— Итак, что скажете?

Канадская сторона назвала предложение «неожиданно смелым» и попросила сутки на размышление. Осторожность у них в крови.

На следующий день они вернулись с ответом.

— Мы готовы инвестировать до двенадцати миллиардов долларов.

Цифра была разумной. Честно говоря, я рассчитывал на двадцать. Но двенадцать — это уже серьёзно.

Однако последовало условие.

— При этом мы готовы участвовать только при наличии других якорных инвесторов.

— То есть инвестиция будет условной?

— Именно. Масштаб фонда — сто миллиардов. Мы понимаем амбицию, но риски тоже очевидны. Поскольку речь идёт о репутации, вы нас поймёте.

Они не хотели быть первыми, кто прыгнет в воду. Если я не соберу сто миллиардов и фонд развалится до запуска, именно они окажутся теми, кого назовут безрассудными.

Этот риск они принимать не собирались.

Я кивнул.

— Понимаю. В таком случае мне нужно твёрдое обязательство. Как только подпишется ещё один якорный инвестор, вы немедленно заходите на всю сумму — двенадцать миллиардов.

Представитель выдержал паузу, затем ответил:

— Разумеется.

В его голосе снова появилась уверенность. Теперь это уже было не недоверие, а ожидание. Воздух в комнате стал плотным, как перед взлётом. Игра только начиналась.

Следующей точкой на карте оказался Сингапур. Влажный воздух обволакивал кожу, пахло солёным морем, горячим асфальтом и пряностями из уличных лавок. Кондиционеры в стеклянных башнях гудели, словно огромные ульи, а в переговорной, где всё блестело хромом и полированным деревом, повторилась почти та же сцена, что и прежде.