— «С этого дня, стоит Японии снова перекроить историю, святой Сергей Платонов явится вновь!»
Эта фраза разлетелась по сети, оставляя после себя дрожь, как от грома. Люди смеялись, спорили, кричали друг другу сквозь экраны, но в их голосах слышалось нечто большее — почти детская вера. На самом деле, взлёты и падения акций Сергея Платонова не имели никакого прямого отношения к Японии. Да и для Масаёси Сона всё происходящее было не более чем болезненным уколом по самолюбию. Но разве это имело значение? Важно было другое.
Само ощущение — будто «гордость Японии сокрушена деньгами». Это было сладкое, почти пьянящее чувство возмездия, тёплой волной прокатывающееся по людям, уставшим от давления сильного соседа. Интернет взорвался. Комментарии вспыхивали, как искры в сухой траве.
«Для всех, кому уже нужны таблетки от желудка, святой Шон щедро мажет душу бальзамом прибыли, лол.»
«Мне нужно менять валюту, чтобы купить американские акции? Я новичок, вообще ничего не понимаю…»
«Добро пожаловать в своё первое экономическое движение за независимость! Обязательное руководство для новичков»
«Это что, тот самый штаб движения розничных инвесторов Сергея Платонова в стиле Донхак? Берите и меня с собой…»
Постепенно всё это перестало быть просто игрой на бирже. Воздух словно изменился — стал гуще, насыщеннее. В нём появился запах борьбы. Следовать за Сергеем Платоновым означало уже не просто инвестировать. Это стало чем-то похожим на участие в национальном движении. Вся страна, затаив дыхание, смотрела в одну точку — туда, где на огромной сцене под названием Уолл-стрит разворачивалось нечто большее, чем финансовая схватка.
И именно в этот момент Масаёси Сон, собравшись, нанёс свой ответный удар. Его голос прозвучал холодно, ровно, как лезвие ножа, скользящее по стеклу:
— В инвестициях важно не только выбрать победителя, но и понять, сколько прибыли он принесёт. И самый первый шаг в управлении активами — это привлечение капитала.
Он сделал паузу, будто давая словам осесть.
— Если ваш фонд действительно так перспективен, если ваши прогнозы столь точны… почему у вас до сих пор нет ни одного якорного инвестора?
Ещё один удар.
— Реальность сурова. Люди, возможно, готовы доверить вам небольшие суммы. Но сто миллиардов долларов… это совсем другой уровень доверия.
Слова повисли в воздухе тяжёлым грузом. Это был болезненный укол — точный, выверенный. Можно сколько угодно блистать в пробных забегах… но настоящая гонка начинается там, где на кону стоят миллиарды. И если посмотреть на положение дел без эмоций, холодно, как под светом хирургической лампы… Картина складывалась тревожная.