Строка, на первый взгляд ничем не примечательная, проскальзывающая где-то в середине документа:

«Товарный знак „WeHub“ и связанные с ним бренды „We“ являются интеллектуальной собственностью компании „Weer Holdings“ и используются на основании эксклюзивного лицензионного соглашения. По состоянию на 2016 год ежегодные лицензионные отчисления составляют 5,9 миллиона долларов».

Масаюси замер. Он уже видел это раньше. Пробежал глазами. Пропустил. Как и сотни других инвесторов. Компании платят за бренды — это нормально. Обычная практика. Но теперь…

Теперь это ощущалось иначе. Словно под ногами скрипнула доска, на которую раньше никто не обращал внимания.

— Подожди…

Он медленно опустился в кресло, не отрывая взгляда от строки.

«Мы».

Просто слово. Обычное. Повседневное. Почти ничьё.

— Пять целых девять миллиона… за слово…? — прошептал он.

Внутри что-то холодно сжалось. Пальцы снова потянулись к сноскам. Теперь уже без колебаний. Он шёл глубже — быстрее, резче, почти жадно. И нашёл.

«Weer Holdings является компанией, находящейся в личной собственности генерального директора и сооснователя. Стоимость лицензии определена на основе независимой оценки третьей стороной…»

Тишина в комнате треснула.

— Вы что, с ума сошли?!.

Слова сорвались сами. Громко. Резко. Слишком громко для пустого номера. Он резко поднялся, оттолкнув кресло. Оно скрипнуло и чуть проехалось по полу. Теперь всё стало ясно. Настолько ясно, что даже тошно стало.

Генеральный директор… Платит самому себе. За имя собственной компании. Он медленно провёл рукой по лицу.

— Это… это уже за гранью…

В голове всплыла картина. Компания — как ребёнок. Основатель — как отец. Инвесторы — те, кто даёт деньги, чтобы этот ребёнок вырос, окреп, стал чем-то большим. И что сделал этот «отец»? Выставил счёт.

— Я дал ему имя… хотите им пользоваться — платите.

Он нервно усмехнулся. Смех прозвучал сухо, безжизненно.

— Гениально…

Но в этом слове было только отвращение. Мысли закружились быстрее. Если даже имя… Если даже здесь…

— То что ещё они там творят…?

Голова начала гудеть. Он провёл ладонью по затылку, чувствуя, как под кожей пульсирует кровь. И вдруг его накрыло. Холодом. Настоящим. Не тем, что от кондиционера. А тем, что приходит вместе с пониманием.

— Если это всплывёт…

Он замер. Слова не хотелось договаривать. Но они сами сложились в голове. Всё рухнет. Репутация. Имя. Всё, что он строил годами. Одним ударом. Он почти увидел это. Заголовки. Насмешки.

— Как можно доверить сто миллиардов человеку, который не заметил даже этого?

Слово «клоун» всплыло само собой. И застряло в горле, как кость. Он резко выдохнул.