впереди, пытаясь угадать по напряжённым плечам, куда именно нас везут. Но лицо его остаётся совершенно бесстрастным в зеркале заднего вида, будто перевозить перепуганных заложниц для него не более примечательное занятие, чем обычная утренняя доставка продуктов. Море за окном машины то исчезает за поворотом дороги, то появляется снова — чёрное, спокойное. Будто нарочно спрятавшее сегодня всякий намёк на романтику, которой был полон весь этот вечер ещё час назад. Я сижу, вцепившись пальцами в кожаное сиденье, и думаю только об одном: что бы ни случилось дальше, я обязана вытащить из этого Настю. Чего бы это ни стоило. Глава 6 Ева Дорога занимает, кажется, около часа, хотя я не могу быть уверена — время в этой машине течёт иначе, будто через толщу воды. Я то и дело проваливаюсь в короткие приступы совершенно оглушающей паники. То снова цепляюсь за ту самую холодную, аналитическую часть себя, которая заставляет меня запоминать повороты дороги, редкие дорожные знаки, названия проносящихся мимо посёлков. Хоть что-то, что может пригодиться, если появится шанс сбежать или хотя бы позвать на помощь. Шанса не появляется. Машина сворачивает с шоссе на извилистую дорогу, поднимающуюся в гору, и минует высокие кованые ворота, которые открываются будто сами собой. Я успеваю заметить камеру, установленную на столбе, и мужчину с автоматом, коротко кивающего нашей машине. Мы едем дальше по длинной аллее, обсаженной кипарисами, идеально ровными, будто их вырастили под линейку. А потом за поворотом аллеи открывается вилла — и у меня, несмотря на весь ужас, перехватывает дыхание от одной только красоты этого зрелища. Дом стоит на самом краю утёса, белый, с классическими колоннами и террасами в несколько уровней, спускающимися к самому обрыву, за которым чернеет ночное море, усыпанное далёкими огнями рыбацких судов. Подсветка выхватывает из темноты пальмы, розовые кусты олеандра, мраморную лестницу, ведущую к массивным резным дверям. Всё это выглядит настолько роскошно, настолько нереально, что на секунду я забываю, зачем вообще сюда приехала, будто меня привезли не на допрос к опасному человеку, а на съёмки глянцевого журнала. Я успеваю разглядеть в одном из окон второго этажа тёмный силуэт, тут же скрывшийся за шторой, и эта мимолётная деталь почему-то пугает меня едва ли не сильнее, чем сама вилла целиком. Воздух здесь пахнет иначе, чем на набережной, — не солью и рыбой, а насыщенным ароматом жасминовых кустов вдоль дорожки, свежескошенной травой и чем-то неуловимо холодным,