ужасом и нежностью, я, кажется, потеряла ту чёткую границу, которая ещё утром отделяла меня прежнюю от той, кем я становлюсь сейчас, в его объятиях. — Это ничего не меняет, — шепчу я в темноту, хотя голос у меня звучит совсем не так уверенно, как мне хотелось бы. — Я всё ещё хочу домой, Дарио. — Знаю, — отвечает он тихо, целуя меня в макушку. — Знаю, Ева. Но не сегодня. Пожалуйста, не сегодня. Утром я просыпаюсь одна, но подушка рядом со мной ещё хранит его запах — сандал и что-то терпкое, уже ставшее для меня почти родным. Я долго лежу, глядя в потолок, пытаясь разобраться в путанице чувств, которую оставил после себя этот вечер. Восторг от танца, ужас перед взглядом Изабеллы, и то новое, пугающее ощущение, что моя ненависть к этому дому дала первую, едва заметную трещину. Глава 15 Ева Изабелла Конти появляется на вилле спустя неделю после приёма — без предупреждения, с корзиной домашнего лимончелло «в знак соседского внимания». И с той приторной улыбкой, за которой я уже научилась различать острые зубы. Я замечаю на плече у Изабеллы тонкий шрам, спрятанный под слоем тонального крема, — деталь, которую выдаёт лишь непривычный свет полуденного солнца в беседке. И почему-то этот шрам, эта единственная несовершенная черта, делает её пугающе человечной, а вовсе не менее опасной. — Ева, дорогая, — воркует она, усаживаясь напротив меня в беседке, куда Розария как раз принесла нам чай, — как тебе живётся в доме Дарио? Наверное, немного одиноко без подруг, без семьи, без привычной жизни? — Мне вполне хорошо, — отвечаю я осторожно, чувствуя, как сильно воздух между нами наэлектризован. Беседка увита теми же розами, что и весь сад, но сегодня их сладкий аромат кажется мне почти удушливым. Будто специально подобранным для того, чтобы замаскировать яд, которым, я уверена, пропитано каждое слово моей неожиданной гостьи. Розария, разливая нам чай, задерживается на секунду дольше обычного, и я ловлю в её взгляде тревогу, словно она тоже чувствует, что этот визит не ради лимончелло. Я разглядываю аккуратно накрашенные ногти Изабеллы, обхватившие фарфоровую чашку с той же безупречной элегантностью, с какой она держит и всю эту беседу. И думаю о том, что здесь, на этом острове, яд подают не только в бокалах, но и в самых обыкновенных фразах за чашкой чая. — Конечно-конечно, — Изабелла отпивает чай, разглядывая меня с той цепкой внимательностью, с какой охотник разглядывает добычу. — Понимаешь, я ведь знаю Дарио с детства. Мы вместе выросли, вместе учились. Он всегда был очень...