давно уже смешана с горечью. Все вокруг, кажется, с облегчением выдыхают, решив, что я наконец смирилась со своей золотой клеткой. Именно этого я и добиваюсь. Тем временем я смотрю. Считаю. Запоминаю. Я замечаю, что фургон с продуктами приезжает по средам и субботам ровно в шесть утра, и что охрана у боковых ворот в эти пятнадцать минут разгрузки всегда отвлекается на подписи в накладных. Я замечаю, что камера над кухонной дверью, установленная после моего первого побега, разворачивается на полный оборот каждые сорок секунд. Ровно на исходе этих сорока секунд камера смотрит в сторону моря, оставляя слепой промежуток над дорожкой к старому сараю сторожа. Я запоминаю, где в заборе, увитом бугенвиллией, есть незаметная калитка для садовника. О ней я узнаю случайно, гуляя якобы просто так, без всякой цели, по самым дальним углам сада. Подозреваю, что даже не все охранники знают о её существовании. За месяц до этой ночи Дарио поддался редкой вспышке откровенности. Он достал из сейфа мой паспорт, чтобы показать, что документы в полной сохранности. Когда я возвращала паспорт, то успела заметить код, который Дарио набирал прямо при мне. Он даже не пытался скрыться, потому что был абсолютно уверен: я никогда не осмелюсь этим воспользоваться. Но спустя неделю я осталась в кабинете одна всего на пару минут. Этого хватило, чтобы забрать паспорт. Вместо него я положила в сейф свою старую записную книжку, в похожей тёмно-красной обложке. К моему облегчению, Дарио так и не обнаружил подмену. Я прячу паспорт в подкладке старой пляжной сумки, вместе с деньгами, накопленными по мелочи. Сдача из той булочной в посёлке, куда меня иногда возят под охраной, купюры, которые Дарио оставляет на моём туалетном столике «на всякий случай». Я репетирую выражение лица перед зеркалом каждый вечер, оттачивая его так же тщательно, как он оттачивал свою непроницаемость все эти пятнадцать лет. И с горьким удивлением понимаю, что ученица, оказывается, схватывает уроки быстрее учителя. В ночь, когда на виллу привозят очередную партию охраны из Палермо и весь дом гудит от тревоги — Дарио заперт в кабинете с Сальво и незнакомыми мне мужчинами. Охрана удвоена у главных ворот, но, как я и рассчитывала, растянута и рассеяна по периметру. Я понимаю: это тот самый момент, которого я ждала три недели. Не потому, что мне повезло. А потому, что именно такую ночь, именно такой хаос я и держала в уме с самого начала. Я понимала, что чем крупнее тревога у ворот, тем меньше внимания достаётся мелочам вроде