Его разум будоражила теория игр, манящая возможностью ее применения в нейрофизиологии. Пока лишь наметив контуры будущих исследований, он уже предвкушал безграничный потенциал этой интеграции. Теория игр и нейробиология — гремучая смесь, способная пролить свет на механизмы принятия решений, социальное взаимодействие и когнитивные процессы. Новые горизонты в обучении, терапии и даже в создании подобия ИИ, чутко настроенного на нейробиологические особенности человека, казались все ближе.

Но сейчас он просто наслаждался покоем, вдыхая целебный воздух. Не достигнув еще возраста Христа, он уже был известен и обеспечен, но материальные блага не приносили удовлетворения. Внезапно его осенила мысль — атолл! Побег в райский уголок, где его ждет семья, дети. Он тут же набросал сообщение Анюте, прося ее привезти Бориса, чтобы дети смогли побыть вместе. Лазурные лагуны, изобилие лангустов и диковинных рыб — идеальное место для детских забав. Здесь можно начать обучать их плаванию и нырянию, стимулируя развитие уникальных анаэробных клеточных образований, позволяющих надолго задерживать дыхание под водой. Детство, проведенное вместе, скрепляет узы на всю жизнь. Он всегда завидовал тем, у кого были братья и сестры. Юнна поддержала его с энтузиазмом — она сама мечтала о тихом отдыхе на атолле, где можно было забыть о цивилизации, облачившись лишь в парео или вовсе отбросив всякую одежду. И никаких посторонних глаз на полторы тысячи километров вокруг.

Анюта с радостью согласилась лететь вместе с ними. Ее муж, поглощенный делами, был недосягаем. Бюрократические заботы — бремя огромной ответственности и бесконечного рабочего дня. Влад, не зацикливаясь на своих достижениях, смотрел в будущее. Его планета, пусть и далека от совершенства, обладала неповторимым шармом. Он внутренне верил, что его нейросеть не позволит ему угаснуть в немощной старости. Но, несмотря на это, он чувствовал себя немного мизантропом, чужаком на этом празднике жизни. Возможно, эта отчужденность — удел всех короткоживущих народов, размышлял он. Знай они, что могут прожить двести лет, их отношение к жизни кардинально изменилось бы. Исчезли бы спорадические всплески энергии в пустоту. Но в людях подкупало их самопожертвование, стремление успеть как можно больше за отпущенный им срок, несмотря на неизбежность физической смерти.

Он был уверен, что его дети переживут своих сверстников и увидят новые горизонты. Анализы говорили сами за себя. Он и сам с легкостью перешагнет столетний рубеж, сохранив ясность ума и физическую активность. Даже способность к деторождению останется с ним.