Он как-то привык начинать знакомство с местной кухни, но нарвался на то, что местной кухни у англичан просто не было. Ну не считать же фиш-энд-чипс кухней. Он проходил в местные совершенно пустые храмы, часть из которых превратили в дискотеки и не видел молящихся людей. Поразился местным рынкам с их бедным ассортиментом и пабам с экзотическими названиями, бедной едой и отвратительными запахами прогорклого масла, табака и кислого пива. И при этом огромными амбициями и неподтверждёнными возможностями местных жителей.

Иван брезгливо покинул остров и по дороге в Константинополь заехал в Испанию, где посетил Толедо в котором приобрел пару шпаг местной выделки в память о своем учителе фехтования из этого города. Кристобаль де Олид был младшим сыном в семье и не получив наследства, был вынужден сам себе зарабатывать на жизнь. Судьба занесла его в Россию, где он смог открыть свою школу фехтования.

Оттуда он поехал в Барселону, где самолично посмотрел все произведения Гауди и убедился, что собор Саграда Фамилия достраивается и видимо лет так через десять будет достроен. Может быть. Строили его уже и так более ста лет. В конце концов он прилетел в Константинополь, где вздохнул спокойно. Это уже Россия. После затхлой Европы здесь дышалось мощью и верой в будущее. Прекрасная кухня, довольные жители, красивый и ухоженный город.

Босфор пересекали три моста, венцом которых был знаменитый Шухов-мост, и три тоннеля, уходящие вглубь морской пучины. Он долго блуждал среди бережно восстановленных руин византийской эпохи, замирая в благоговении под сводами мечетей и вознося молитвы в Святой Софии, чьи стены помнили кисти величайших мастеров. В храме покоился особый предел, посвященный его деду, некогда собственноручно водрузившему крест на купол. Там же, под стеклом витрины, покоилась та самая белая черкеска с высокой папахой, в которой он предстал перед народом в день освящения, фото запечатлело этот миг истории, а рядом — мерцал лик списка Казанской Божьей Матери, поднесенный в дар храму самим Александром после его возрождения. Народная память хранила образ великого правителя, почти полвека ведшего Россию путем мира и созидания. При нем страна расцветала, словно на дрожжах, вызывая зубовный скрежет у недругов. Даже коварные провокации Британии, вылившиеся в битву при Груманте, не смогли втянуть Александра в кровопролитную войну. Мало того, что англичане потерпели сокрушительное поражение, так еще и уровень дипотношений был унизительно понижен, вызвав гомерический смех во всей Европе. Скудные остатки британской дипмиссии были вынуждены собственноручно познать все тяготы физического труда: от мытья полов до колки дров и, о ужас, чистки сортиров — нанимать прислугу им было запрещено. Лишь после публичного покаяния и выплаты щедрой компенсации семьям погибших моряков с крейсера «Варяг» отношения вернулись в прежнее русло. Подвиг «Варяга» потряс мир, став легендой, воплощенной в произведениях искусства. О нем слагали песни и снимали фильмы, повествующие о героическом сражении на контркурсах, где в смертельной схватке сошлись лучший крейсер Британии «Худ» и легкий, но стремительный «Варяг», протаранивший британского гиганта всей своей малой массой на полном ходу, будучи в восемь раз легче(*). И эта потеря стала единственной для русского флота. Тогда как британцы лишились всей эскадры, за исключением потрепанного малого крейсера, которому позволили уйти, дабы он донес весть о сокрушительном фиаско. Адмирал Непенин стал культовой фигурой, прославившись как человек, сумевший одержать победу в заведомо проигрышном бою благодаря блестящему маневру, отваге и выучке экипажа, достойным самого Суворова. Сам же адмирал неизменно подчеркивал, что победа стала возможной лишь благодаря уникальным качествам доставшейся ему матчасти: уникальным кораблям и уникальным людям. После триумфа он возглавил Северный флот, а затем долгое время преподавал в Военно-морской академии имени Петра Великого. Один из кораблей той легендарной серии — «Новик» — был сохранен как памятник, навечно пришвартованный у стенки в Петербурге, включенный в списки Балтийского флота и неизменно привлекавший толпы посетителей, особенно молодежь. А песня о подвиге «Варяга» была знакома всем.