— Слушай, я вот чего думаю? — вдруг сказала Ангелина. — А если меня на балу этом какой-нибудь гусаришка охомутает, а?

— Это ты к чему? Тебе нельзя.

— Ну… Знаю, что нельзя. Знаешь, я же пацанкой росла. Вокруг из ровесников сплошные бабы да мальчики-тюфяки. А из старших примера женщин — никого, все поумирали. Вот и вышла я вроде как самая сильная, отцом и дядьями воспитанная. Была там, правда, одна любовь в юном возрасте, крепостной, на автомеханика учился в училище дяди, чуть ведь не случилось чего. Но батя покойный мой парня того выпорол и продал. С тех пор — ни-ни. А сейчас я чем больше я в светских кругах обращаюсь, тем больше себя женщиной ощущаю. Помнишь, как из-за платья того заревела, да? И это, Саш, ты меня женщиной сделал.

— Хм… в смысле?

— Ну, пока ещё только в психологическом смысле, конечно.

И, главное, спокойно так сообщила. Я как осознал — чуть в столб не врезался. А потом тапку в тормоз на полной скорости вдавил. «Пока ещё»⁈ Чего⁈

— Гелька, мы же коллеги. Ты на что такое намекаешь? Ты, к тому же, очень ценный сотрудник. И у нас вроде как через пару часов будет очень важное мероприятие, при котором думать о чём-то таком…

— Да в курсе я, в курсе, — кивнул она. — Нельзя. Магия, благословение Дан, я жрица огня, и всё такое. Просто я к тому, что когда уволюсь с этой ответственной должности, если уж с кем и попробовать — то с тобой, получается.

— А ты что, увольняться собираешься? — уточнил я.

— Да не боись. Не в ближайшие пару месяцев — точно.

Успокоила меня, значит. Ладно… Душевного равновесия мне всё это, конечно, совсем не придало.

Снова уединение на участке. Снова круг луны в низких облаках. Снова тазы, ящики с виноградом, канистры, бадья для давки. Снова сброшенные футболка и шорты Ангелины. Снова огоньки под голыми ступнями, манящие очертания и крепко сцепленные за спиной руки.

Крепись, Саша. Крепись. Надо держаться. Пара недель — и поедешь в Нововаршавск к Наденьке.

Погрузил — довёз — выгрузил в подвал — вырубился, не раздеваясь, в своей холостяцкой келье.

А ночью снова явился Дионис.

— Спишь?

— А сам-то как думаешь? — съязвил я.

— Нормально тебе? Готов к безумной новогодней оргии, вакханалиям в мою честь?

— А что, на балу предполагается вакханалия?

— Ну, это как сказать…

Гладкощёкий мужичок, стрескал пару виноградин с золотого блюда. И косточки не стал выплёвывать.

— Да знаю я, знаю, — кивнул я в ответ. — Ты предсказания не делаешь. Мол, догадывайся всё сам. Хотя про потерянного друга мог бы и прямо сказать. Что не друга, а девушку я потеряю.

— Пожалуй, сейчас я изменю своим правилам и дам тебе одно предсказание. Тут такое дело… Беги, Саша. БЕГИ!