и выронила картошку. Глава 8. Ночь откровений у костра Лес наполнился длинными тенями. Лис остановил фургон в небольшой ложбине, скрытой густым малинником. «Место тихое, — бросил он, — но костер жечь только маленький. И чтобы никакого магического фейерверка, Тильда, я серьезно». Пока Лис ушел проверять силки, а принцесса Элоиза, вымотанная борьбой с картошкой и суровой реальностью, уснула прямо в фургоне, свернувшись калачиком на тюках, Тильда и Герхард остались у крошечного огня. Тильда сосредоточенно латала куртку наемника. Грубая кожа плохо поддавалась тонкой игле, а магию использовать было нельзя — магистр Оквуд чуял бытовые чары за версту. — Ты не обязана это делать, — негромко сказал Герхард. Он сидел напротив, без доспеха, в одной рубахе с закатанными рукавами. В свете углей его руки казались вылитыми из бронзы. — Обязана, — буркнула Тильда, не поднимая глаз. — Мы же семья Грюц. Жена обязана следить за своим… плугом и его владельцем. К тому же, если из тебя вывалятся потроха из-за того, что куртка разошлась в бою, кто будет таскать мою сумку? Герхард усмехнулся. Тихий, рокочущий звук заставил сердце Тильды пропустить удар. — Знаешь, я ведь никогда не хотел быть наемником. Мой отец был кузнецом. Мечтал, что я продолжу дело. А я… я однажды заступился за дочь старосты, когда к ней пристали заезжие гвардейцы. Одного из них я случайно приложил так, что у него шлем стал плоским. — И тебя выгнали? — Тильда отложила шитье. — Хуже. Семье выставили такой счет, что пришлось уйти, чтобы не пустить их по миру. Теперь я просто кусок железа на продажу. А ты? Зачем тебе этот половник? Это же просто вещь. Тильда потянулась к сумке и осторожно вытащила артефакт. В темноте он светился нежно-золотистым светом, уютным, как лампа в детской. — Это не просто вещь, Герхард. Это единственный артефакт в Академии, который «чувствует» уют. Магистры считают его бесполезным. А я… я хотела доказать, что магия нужна не для войн или золота, а для того, чтобы дома хлеб не черствел и на душе было тепло. Если я его верну, меня выпорют и исключат. Если оставлю — стану преступницей. — Ты не преступница, — Герхард вдруг протянул руку и накрыл её ладонь своей. Его рука была горячей и тяжелой. — Ты просто слишком добрая для их пыльных кабинетов. Тильда подняла взгляд. Между ними было меньше полуметра. В воздухе повисло напряжение. Половник в руках Тильды внезапно начал вибрировать и медленно менять цвет с золотого на мягкий, пудрово-розовый. — Ой, — пискнула Тильда. — Что это значит? — прошептал