Половник на главаря. — «Чистота — залог здоровья, а скользкий пол — залог падения»! Вместо молний из артефакта выплеснулась волна густой, мыльной пены, мгновенно залив траву под ногами нападающих. Главарь, собиравшийся нанести удар в спину Герхарду, смешно взмахнул руками и поехал по склону прямо в грязную воду ручья. Второму бандиту Тильда прицельно «завязала» шнурки на сапогах, объединив их в один крепкий магический узел. Бедолага рухнул носом в мох, даже не успев вскрикнуть. — Получи, швабра недоделанная! — азартно крикнула Тильда, размахивая Половником. Герхард, воспользовавшись замешательством, ударом плашмя отправил третьего в глубокий нокаут. Увидев, как магичка расправляется с их товарищами с помощью кухонной утвари, оставшиеся двое предпочли скрыться в кустах. Лис, поняв, что расчет не оправдался, бочком начал пробираться к лошадям. — Стоять! — Герхард приставил острие меча к его горлу. — Ты жив только потому, что Бублик к тебе привык. Убирайся. Пешком. Когда Лис, ворча и спотыкаясь, исчез в лесу, Герхард обернулся к Тильде. Он тяжело дышал, на скуле наливался синяк, а рубаха была порвана. — Ты... ты как? — спросила она, подходя ближе. Сердце колотилось так, что мешало дышать. — Твои шнурки... — наемник вдруг хрипло рассмеялся. — Это было самое нелепое и эффективное колдовство, которое я видел. Спасибо, Тильда Грюц. Он протянул руку и осторожно вытер пятно мазута с её щеки. Тильда не отстранилась. В этот момент она поняла: плевать на архив и дипломы. Если этот огромный, нелепый и честный человек рядом — она готова воевать даже поварешкой. — Нам нужно уходить, — прошептала она. — Скоро здесь будет Штерн. Глава 10. Гроза, пещера и «эффект соседа» Небо, еще утром бывшее лазурным, к вечеру налилось тяжелым свинцом. Гром грохотал где-то за хребтом, как будто великаны двигали мебель. Когда первые капли, размером с добрый орех, застучали по крыше фургона, герои уже искали укрытие. — Вон там, под скалой! — крикнул Герхард, перекрывая шум ливня. — Пещера! Они едва успели завести Бублика под каменный навес и затащить вещи, как хляби небесные разверзлись окончательно. Пещера оказалась тесной, сухой и подозрительно уютной — если, конечно, не считать того, что втроем там было не развернуться. Элоиза, вымокшая и окончательно потерявшая королевский лоск, забралась в самый дальний угол, завернулась в три одеяла и, пробормотав что-то про «несправедливость мироздания», мгновенно провалилась в тяжелый сон. Тильда и Герхард остались у входа. Холодный ветер задувал брызги