милые, когда ссоритесь. Вылитые мои родители перед тем, как папа отправил маму в монастырь на неделю «для просветления». — Молчи, сиротка! — хором рявкнули «супруги Грюц». Половник в сумке тихонько зазвенел. Тильда почувствовала, как артефакт потеплел. Она посмотрела на Герхарда — тот сосредоточенно сопел, пытаясь вывести букву «Г» в графе «Ваши общие планы на будущее». — Напиши просто… — Тильда смягчилась и коснулась его руки. — «Дожить до завтра». Герхард посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то такое, от чего анкета и тролль разом перестали быть важными. — Дожить до завтра вместе, — поправил он и уверенно вывел фразу на пергаменте. Тролль Бур, приняв анкету, долго изучал её через пенсне. — Хм. Про панталоны не написали… Но про планы на будущее — убедительно. Ладно, Грюцы. Ждите. Сейчас проверю по базе данных, не числится ли за вами украденных половников. Сердце Тильды ушло в пятки. Глава 12. Великая ссора из-за каши Ожидание на границе затягивалось. Тролль Бур ушел «свериться с архивами», что на языке троллей означало «крепко вздремнуть после обеда». Дождь сменился противной изморосью, а желудки героев начали исполнять симфонию голода. — Всё, я больше не могу, — заявила Тильда, в сотый раз перекладывая вещи в сумке. — Моя магия требует подпитки. Если я сейчас не съем что-нибудь горячее, я превращу этот шлагбаум в гигантскую сосиску и съем его вместе с краской. Герхард, который до этого молча полировал эфес меча, поднялся. — Ты и так весь день искрила нервами. Я сам приготовлю. В конце концов, в походах я кормил целый отряд. Тильда скептически приподняла бровь, но спорить не стала. Усталость навалилась свинцовым грузом. Она наблюдала, как наемник разводит костер под навесом фургона. Он действовал уверенно: насыпал в котелок крупу, залил водой и замер над огнем с видом полководца, принимающего капитуляцию. Через двадцать минут по лагерю поплыл запах... жженой пробки и отчаяния. — Герхард, — осторожно позвала Тильда. — Ты уверен, что каша должна дымиться черным цветом? — Она томится, — отрезал наемник, свирепо помешивая варево деревянной ложкой. — В Кодексе сказано: «Настоящая еда воина должна быть твердой, как его дух». Когда «дух воина» был торжественно разложен по мискам, Элоиза первая рискнула попробовать. Раздался отчетливый хруст. — Ой, — прошептала принцесса, трогая челюсть. — Кажется, я сломала... всё. Тильда заглянула в свою тарелку. Серая масса застыла монолитом, в котором, как в янтаре, навечно замерли куски недочищенной моркови. — Герхард,