густым, что его можно было нарезать ломтями и подавать вместо той самой злосчастной каши. Фигурка деревянного кота жгла Тильде ладонь в кармане мантии, но гордость не позволяла заговорить первой. Всё изменилось, когда со стороны тракта донесся мерный, пугающий топот кованых копыт. Бублик тревожно запрядал ушами, а Тролль Бур, собиравшийся поднять шлагбаум, вдруг вытянулся во фрунт, насколько позволял его необъятный живот. — Инквизиция, — выдохнул Герхард, мгновенно оказываясь рядом с Тильдой. От его недавней обиды не осталось и следа; в глазах застыла холодная сосредоточенность бойца. — В фургон. Быстро. К заставе выехал отряд на вороных конях. Впереди, на жеребце цвета антрацита, восседал человек в сером дорожном плаще с красным подбоем. Старший инквизитор Штерн выглядел именно так, как его описывали в запретных байках Академии: лицо, вырубленное из скалы, и глаза, в которых застыл лед вечной мерзлоты. — Всем оставаться на местах, — голос Штерна был негромким, но от него по коже Тильды пробежали мурашки. — Именем Чистоты Магии, проверка документов. Он медленно проехал мимо фургона, и Тильда почувствовала, как Половник в её сумке задрожал от страха. Штерн обладал «нюхом» на артефакты. Если он сейчас почувствует резонанс — их не спасет даже тролль. — Господин инквизитор! — Бур подобострастно протянул анкету Грюцев. — Вот, молодая семья. Проверены, анкеты заполнены. Едут к бабушке с лишаем. Штерн взял пергамент, пробежал глазами строки, написанные Герхардом, и его бровь медленно поползла вверх. — «Дожить до завтра вместе»? Какая трогательная сентиментальность для простого крестьянина. Он спешился и подошел к фургону. Герхард стоял впереди, загораживая собой вход. — Отойди, любезный, — бросил Штерн. — Я хочу взглянуть на твою жену. Говорят, в этих краях женщины славятся... необычными волосами. Тильда поняла: это конец. Её зеленые кудри (которые так и не вернули нормальный цвет) были слишком яркой приметой. В панике она схватила первое, что попалось под руку в сумке — флакон с «Эликсиром мгновенной линьки», который она хранила для опытов. — Дорогая, выходи, — голос Герхарда дрогнул. Он протянул руку назад, нащупывая пальцы Тильды, и крепко сжал их. Это было не просто предупреждение, это была поддержка. «Я рядом», — говорил этот жест. Тильда глубоко вдохнула, накинула капюшон и вышла. — Простите, господин... — она изобразила самый жалкий, писклявый голос. — Я приболела. Тот самый лишай, понимаете? Волосы совсем выпали... Она чуть сдвинула капюшон. Благодаря эликсиру,