Если бы он ограничился «Азалеис», то этим намекнул бы на свои близкие отношения с упомянутой и спровоцировал бы ответ более осторожный, чем честный. Плюс обоснованные подозрения, которыми надо поделиться с подругами. Повезло, что успел исправиться, а Дениз не обратила внимания на паузу после имени.
— Никаких! От нее надо держаться подальше, чего и вам, кстати, советую.
— Поддерживаю мудрый совет, — добавил консул.
Дениз повернулась к нему и вежливо поклонилась.
— День мудрых советов, — вздохнул Тессент, — И все действительно полезные.
Старший герольд обменялся какими-то взглядами и знаками с Блохтом. Солнце клонилось к горизонту, подходило время закругляться. Колокола уже дали понять, что турнир вот-вот закончится, потом близкое завершение подтвердил герольд, однако на торжественное закрытие требовалось прямое указание министра двора.
Блохт махнул рукой, мол, заканчивайте. Старший герольд поклонился и жестами показал помощникам, что пора. Музыканты уже сидели наготове. Под трибунами оставались рыцари, готовые скрестить мечи, но еще прошлый бой был объявлен завершающим. Впрочем, от Пайт-Сокхайлейя с его торопливым ритмом жизни никто большего и не ожидал. Все привыкли к однодневным турнирам, где даже чемпионы не успевают вдоволь порубиться. То ли дело праздненства у Бугенвиэлей или Байи…
— Я не опоздал? — раздался могучий бас, гремящий, аки трубы небесные.
На ристалище вошел рыцарь, которого не вызывали герольды. Это у него сбежал за течной кобылой конь Барабан.
Воин был гневен, могуч и толст. В отличие от Адемара, которого из-за излишнего веса иногда считали чересчур добрым и недостаточно боевым, облик этого рыцаря весомое брюхо не делало ни на йоту менее суровым.
Похоже, он изрядно вымотался, пока бегал за конем, и с горя успел хлебнуть вина, а то и чего покрепче. Походка нетвердая, голос нетрезвый. Лицо отекшее, будто сегодняшняя кружка (две-три кружки или кувшинчик) удачно легла на несколько вчерашних. На щеках сетка лопнувших сосудов, нос красно-синий. Из-под берета на лоб спускается багровый шрам.
21. Глава. Турнир. Матерые человечищи
— Я пропустил все конные бои! Ик! — все тем же громогласным басом рявкнул рыцарь, — Барабан меня подвел. Так вот, господа! Старый друг возьмет и подведет. Потому что все зло в мире из-за баб!
На трибунах сразу стало тихо. Выйти в середину высшего общества и злословить про дам? Такого даже в Пайт-Сокхайлей еще не видывали.
К тому же, только что повздорили двое старых друзей. Официально, потому что один злословил про другого. На самом же деле, почему он злословил? Не из-за дамы случайно?