— Bonsoir, Monsieur, Madame. Voiture 4, compartiment A. S’il vous plaît.

Когда тяжелая дверь купе захлопнулась, отсекая вокзальный шум, Альбина тихо ахнула. Перед ними был настоящий дворянский салон на колесах: стены с изящным маркетри из палисандра, шторы из густого винного бархата с золотыми кистями, сияющая латунь светильников и широкие, невероятно мягкие диваны. В углу за полированной деревянной панелью прятался собственный умывальник с мраморной раковиной.

Поезд тронулся мягко, без единого толчка, словно поплыл по воздуху. За окном показались величественные башни Кельнского собора. Состав уверенно набирал ход, а внизу катил свои воды Рейн.

Стрелец аккуратно повесил пиджак на плечики, а Альбина, сняв легкий плащик, осталась в элегантном шелковом платье кремового цвета. На покрытом накрахмаленной белой скатертью столике проводник уже расставил фарфоровый чайный сервиз с фирменными вензелями CIWL и серебряное ведерко со льдом, где охлаждалась бутылка шампанского — подарок от компании.

— Ну что, товарищ советник, — Альбина присела на диван, глядя, как за окном мелькают огни немецких городков. — До конца не верится. Мы правда едем в Париж? На поезде королей?

— Да, милая, в самый настоящий Париж! — открыв шампанское, Стрелец присел рядом. В бокалах запенился золотистый напиток. — Знаешь, в моем… скажем так, в моих мыслях, это путешествие всегда было эталоном романтики. Люди будущего потеряют эту неспешную прелесть. Они будут нестись в тесных самолетах над облаками, жуя безвкусную еду из пластиковых контейнеров, лишь бы сэкономить пару часов. А здесь… Здесь есть время подумать. Время побыть вдвоем.

Альбина сделала глоток, зажмурившись от удовольствия, а затем внимательно посмотрела на мужа:

— Костик, мне кажется, в последнее время я перестаю тебя понимать, — насторожилась она. — При чем тут будущее, какая-то пластиковая еда и что ты там еще упоминал? Ты так детально описываешь несуществующие вещи, что я начинаю думать… а не ошибся ли ты с выбором профессии? Может, тебе пора фантастические книжки писать?

Стрелец почувствовал, как внутри что-то подобралось. Даже любимой женщине он не мог признаться в том, что с ним на самом деле произошло, в том, что он — человек из будущего в теле ее мужа. Правда, от этого она не менее любима, чем была с настоящим Басовым. Сказать правду сейчас было равнозначно тому, что подписать себе смертный приговор.

— Издержки аналитического ума, милая! — мягко улыбнулся он, беря ее за руку. — Дипломат должен уметь заглядывать за горизонт. Если сейчас, в семьдесят третьем, не научимся ценить то, что имеем, мир изменится настолько быстро, что мы и оглянуться не успеем. Но давай забудем сегодня про всю эту философию. Вечер принадлежит нам, а утром нас ждет Париж.