Из глубины ангара послышался низкий, вибрирующий гул. Это завел двигатели спецборт КГБ — военно-транспортный Ан-24 с серым, лишенным каких-либо опознавательных знаков фюзеляжем.
— Поднимайте их, — скомандовал Кузнецов оперативникам. — Родина уже приготовила им персональные люксы в Лефортово и с нетерпением ждет.
— Игорь Прокопьевич, — внезапно очнулся Ледников, — позволите закурить?
— Отчего же не позволю⁈ — Кузнецов протянул дипломату пачку Marlboro и громко щелкнул зажигалкой. — Последняя воля…
— Попомни мое слово, полковник, ты еще не раз будешь прокручивать в голове этот момент, — спокойно сказал Ледников. — Это начало конца! Вот увидишь! Начало конца великой страны!
— Сомневаюсь, что кто-либо из присутствующих здесь доживет до подобного финала, — уверенно парировал Кузнецов. — А если серьезно, мне очень жаль, Юрий Антонович, что вы повелись на такое дерьмо.
Винты безликого Ан-24 натужно взревели. Тяжелый люк захлопнулся, навсегда отрезав бывшую элиту посольства от капиталистической Европы. Самолет резво побежал по резервной рулежке и, получив разрешение диспетчера, резко оторвался от взлетной полосы. Полковник Кузнецов проводил борт холодным взглядом, выждав пока унылый силуэт полностью не растворился в облаках. Затем он достал из внутреннего кармана пиджака новую сигарету, чиркнул бензиновой зажигалкой и повернулся к своему помощнику — молодому лейтенанту в штатском.
— Ну вот и все! Возвращаемся в посольство, парни, — буркнул полковник.
* * *
Железнодорожный вокзал Кельна встретил их сложным переплетением закопченных стальных арок и густым запахом угля, мазута и машинного масла. В те годы европейские перроны еще сохраняли дух ушедшей Прекрасной эпохи. Здесь не было суеты современных аэропортов: пассажиры двигались чинно, мужчины в строгих костюмах и фетровых шляпах поддерживали под локоть элегантных дам, а носильщики в форменных фуражках ловко катили тележки, нагруженные тяжелыми кожаными кофрами.
Стрелец и Альбина ничем не выделялись из этой респектабельной буржуазной толпы.
— А вот и наш красавец, — советник кивком указал на состав.
У перрона, тихо подсвистывая тормозными магистралями, замер легендарный «Норд-Экспресс». Темно-синие, почти черные вагоны Международного общества спальных вагонов сияли в свете вечерних фонарей. Золоченые гербы компании на бортах — два раскинувших крылья льва — подчеркивали особый статус состава. У дверей застыли проводники в фирменных куртках и белоснежных перчатках. Все как один — мужчины.
Они подошли к своему вагону. Стрелец вытащил из внутреннего кармана пиджака дипломатические паспорта и билеты в первый класс. Бросив быстрый профессиональный взгляд на пассажиров, проводник-француз почтительно склонил голову и произнес: