— Милая, с твоими глазами и твоим сапфировым платьем не сравнится ничто. Поверь, — серьезно ответил советник, — этого более чем достаточно, чтобы парижский свет свернул себе шею. А бриллианты… Бриллианты мы тебе еще купим. Чуть позже.

В дверь спальни осторожно поскреблись. На пороге появилась Танечка, бережно прижимая к себе куклу Шапокляк.

— Мамуля, папуля, а вы правда привезете мне куклу, которая говорит «мама»? — серьезно спросила она. — А то Шапокляк пугает, что во Франции все куклы вредные и разговаривают только по-французски.

Стрелец присел на корточки перед дочкой и заговорщицки подмигнул ей:

— Передай своей Шапокляк, что папа найдет самую вежливую куклу в Париже, которая хорошо училась в школе и говорит на разных языках. Договорились?

— Договорились, — обрадовалась девочка.

— Таточка, да выкинь ты эту мымру, — не сдавалась Альбина. Она терпеть не могла носатую уродину Шапокляк.

Сборы затянулись до глубокого вечера. Каждый наряд и каждая пара обуви — будь то кожаные туфли советника или изящные лодочки Альбины — проходили тщательный осмотр. Вещи чистили, бережно укладывая на строго отведенные места в недрах чемоданов. Люди семидесятых путешествовали красиво. Они везли с собой не просто багаж — они несли свой образ жизни, личную эстетику и достоинство.

* * *

Пока в Москве подводили итоги саммита, а советник с женой увлеченно готовились к поездке, в самом глухом углу аэропорта Кельн/Бонн назревала драма совсем иного рода. Здесь не было залитых майским солнцем перронов, щелчков репортерских фотокамер и воодушевленных речей о мире. В этом секторе пахло пыльным бетоном, авиационным керосином и липким, удушающим страхом.

Серый, ничем не примечательный фургон «Фольксваген» с наглухо зашторенными окнами мягко притормозил у неприметного ангара в закрытом секторе правительственной зоны. Тяжелая роллета авиагаража лениво поползла вверх, впуская машину внутрь — подальше от посторонних глаз и западногерманской полиции.

Полковник КГБ СССР Игорь Прокопьевич Кузнецов вышел из кабины первым. На нем был строгий темный костюм, который делал его похожим на преуспевающего немецкого коммерсанта. Кузнецов неторопливо прикурил, глубоко затянулся и кивнул двум молодым парням в сером, сидевшим в кузове фургона.

— Выводите, — негромко приказал он.

Двери фургона распахнулись, и на бетонный пол ангара, разминая затекшие ноги, неуклюже выбрались Ледниковы. Еще совсем недавно эта легендарная парочка занимала места в первых рядах советской дипломатии. Но это было вчера. Сегодня же Юрий Антонович и Марфа Григорьевна являли собой поистине жалкое зрелище.