Вилли Брандт и сам считался признанным мастером экспромта, но даже он на мгновение потерял дар речи. Жесткий протокол прямо запрещал канцлеру ФРГ садиться в небронированную машину, которой к тому же управляет лидер другой державы, да еще и без предварительной зачистки маршрута. Но Брежнев уже захлопнул водительскую дверь.

Брандт сгруппировался, быстро оценил ситуацию и понял, что отказ может быть истолкован не в его пользу. Сохраняя абсолютную невозмутимость, канцлер скользнул на пассажирское кресло.

— Леонид, дороги здесь крутые, сплошной серпантин, — мягко предупредил он, демонстративно защелкивая замок ремня безопасности. — Спуск с горы Петерсберг требует особой осторожности.

— Справимся, Вилли, — добродушно усмехнулся Брежнев.

Пристегиваться не стал — эти ремни лишь душили его свободу. Генсек вставил ключ в замок зажигания и повернул его. Мощный двигатель отозвался сытым, утробным рыком. Это был голос хищника, готового сорваться с цепи. Брежнев довольно заиграл желваками, пара коротких пробных нажатий на педаль газа заставила стрелку тахометра стремительно дернуться вправо.

— Ну, поехали! — выдохнул он, не замечая ничего вокруг.

Брежнев перевел рычаг автоматической коробки передач в положение «Drive», отпустил тормоз и резко, до упора, вдавил педаль газа в пол.

— Господи, — едва слышно прошептал, стоявший на ступеньках, личный переводчик Леонида Ильича Суходрев.

На крыльце резиденции началась невообразимая паника. Советские и немецкие безопасники, перекрикивая друг друга, бросились к тяжелым лимузинам сопровождения. Двери хлопали, моторы ревели, но было поздно. Синий спортивный «Мерседес» летел к выезду с территории Петерсберга.

Единственная дорога, ведущая вниз с горы, на которой расположилась резиденция, представляла собой классический горный серпантин. Узкая двухполосная асфальтовая лента изобиловала крутыми поворотами, требующими от водителя предельной концентрации и ювелирной работы тормозом.

Но Леонид Ильич тормозить не любил. Стрелка спидометра мгновенно перевалила за восемьдесят, через пару секунд перешагнула отметку сто. Деревья по сторонам начали сливаться в сплошное зеленое полотно. Плотный горный воздух со свистом врывался в приоткрытое окно, добавляя драйва.

— Леонид! Осторожнее! Впереди опасный поворот! — крикнул Брандт, растеряв всю свою невозмутимость. Он вцепился в дверную ручку.

— Нормально, Вилли! Машина — зверь! Держит дорогу как влитая! — азартно прокричал в ответ Брежнев.

Его глаза горели, на губах застыла жесткая, упрямая улыбка человека, который привык подчинять себе людей и пространство. Он чувствовал себя абсолютно свободным — хозяином этой мощной немецкой машины, хозяином этой секунды.