* * *

Поздним вечером, сидя в небольшом кабинете резиденции Петерсберг, превратившейся на этой неделе в самый охраняемый клочок земли во всей Западной Германии, политический советник Басов и советский резидент полковник Кузнецов подводили итоги этого феерического дня. Окна, как назло, выходили прямо на ту самую извилистую дорогу, где Генеральный секретарь залихватски продемонстрировал немцам свое гоночное мастерство. В кабинете пахло крепким кофе, сигаретным дымом и полиролью.

— Да ладно тебе, Игорь! Все хорошо, что хорошо заканчивается, — ободряюще произнес советник.

Резидент ничего не ответил. Он лишь мрачно вертел в руках пухлую папку с тисненым заголовком: «Визит ГС ЦК КПСС. Май 1973. Протокол и безопасность». Этот документ, над которым его люди трудились несколько месяцев, сегодня едва не превратился в некролог.

— Мы три месяца воевали с немцами за эту чертову гору! — Кузнецов наконец не выдержал, глухо стукнув ладонью по несчастной папке. — Сколько отчетов я в Центр отправил? «Идеальный объект. Неприступная крепость. Полный контроль над периметром». Настоящее орлиное гнездо, куда ни один террорист не пролезет, мышь не проползет. Снизу — одна-единственная дорога, которую наши ребята из «девятки» перекроют наглухо. И кто же знал, Костя? Кто мог предположить, что главная угроза безопасности Генерального секретаря укроется в личности самого Генерального секретаря⁈

— Игорь, охолони! — советник примирительно поднял ладони.

— Какое там охолони⁈ Рябенко до сих пор ходит белый как мел, — Кузнецов порывисто вскочил из-за стола и принялся мерить кабинет шагами. — Он мне признался, что за те пять минут, пока «Мерседес» летел вниз, перед его глазами прошла вся жизнь, начиная со службы на Малой земле! Если бы с Леонидом Ильичом что-то случилось… Ты представляешь масштаб катастрофы⁈ Это же не просто срыв визита. Это тектонический сдвиг в мировой политике!

— Но ведь обошлось! — мягко вставил советник.

— Не подскажешь, куда мне выкинуть эту макулатуру⁈ — в сердцах выпалил полковник, яростно тряся папкой. — Если мы и дальше будем так отчаянно биться за мир — никакой войны не миновать!

Стрельцу нечего было ответить на эту реплику Кузнецова. В ней точнее всего отразилась изнанка сегодняшнего безумия. Из своего будущего Стрелец отлично помнил этот курьезный исторический факт — и подарок Брандта, и гонку, и помятое крыло. Но одно дело — читать об этом в мемуарах, в исторических анекдотах, лениво переворачивая страницы, и совсем другое — стоять на крыльце Петерсберга и слышать, как двухтонный немецкий снаряд выносит с трассы.