От зрелища захватило дух, я был потрясен красотой этого места, но в то же время меня пугала его чуждость. Куда бы я ни посмотрел, везде сновали наги, поблескивая чешуей в ярком свете. Десятки маленьких нагов плыли посмотреть на Ортокона, но родители отгоняли их от нас.

— А мы встретимся с царем Тритоном Пятым? — поинтересовался я.

— Думаешь тоже затащить их к Спящим? — хмыкнул Бомбовоз. — На эту тему мы уже договорились пообщаться с царем, когда освятим храм. Кстати, кому ты хочешь посвятить его?

— Ну, у нас остались только Абзу и Левиафан. Если я не ошибаюсь, именно Левиафан имеет большее отношение к морям и океанам. Так что, думаю, наги будут довольны.

На самом деле я уже размышлял над этим, когда ждал погружения в капсуле, ведь после истории Хагена я точно знал, что Спящие — не просто ИскИны, а слепки с характеров отцов-основателей. Так что я ломал голову, кого выбрать — математика Олу с его рациональным мышлением и большими знаниями или Вячеслава Заяцева, человека особо ничем не блиставшего, но все же ставшего одним из лучших друзей Фила Панфилова. Из того, что я знал о Заяцеве, можно было сделать вывод, что он, пожалуй, в этой компании человек самой широкой души. В одной из статей Иен Митчелл написал, что именно Вячеслав Заяцев был сердцем группы отцов-основателей. Ведь все самые щедрые и благотворительные проекты «Доброго дела» и «Сноусторма» — его инициатива.

Его кончина прямо говорила о том, какой это был человек. К примеру, Йована умерла на рабочем месте, Ола исчез в космосе, Мануэль умер от старости. Вячеслав же погиб от неизлечимой на тот момент болезни — от вируса Рока. Понятно, что умереть от неведомого вируса — так себе заслуга, но дело в обстоятельствах смерти. Исцеление от вируса Рока нашли довольно быстро, но Вячеслав, как и родители Эда Родригеса, попал в первую волну, когда не было ни лекарств, ни вакцины. И случилось это именно там, где такому человеку, казалось бы, находиться вообще не по статусу: он лично раздавал гуманитарную помощь детям в негражданских зонах Африки — видимо, чтобы проконтролировать, все ли дошло по адресу.

— Почти добрались, — радостно сообщил Бомбовоз, вглядываясь в тусклый сумрак — здесь было не так светло, как в самом городе. — Километров десять, и мы на месте.

Построенный храм я увидел издали. Странно, но даже не посвященный никаким богам, он излучал едва заметное сияние, и этот мягкий лучистый свет пробивался сквозь тонны темной воды Бездонного океана.

Мое сердце от странного волнения забилось сильнее. Вспомнилось, как каких-то пять месяцев назад Бегемот выдал мне квест по постройке второго храма Спящих и предложил на выбор несколько географических точек с местами силы, раскиданных по всему Дисгардиуму. Кто бы мог подумать, что из всех тех вариантов, помимо уже освоенных, местом силы для четвертого храма станет самая, пожалуй, недоступная в мире. Впрочем, у нее все-таки второе место, потому что самым недоступным неизменно оставался Меаз.