— Ими уже занимаются, — раздалось за его спиной. — И Галлахерами, и выжившими.
В слабо освещенной комнате я не сразу отыскал человека, которому принадлежит голос. Звучал он чуть хрипловато и трескуче, словно в плохо настроенном радио. Хайро и Вилли расступились, и между ними показался невысокий силуэт в серебристом скафандре.
— Здравствуй, Алекс, — сказал человек.
Он приблизился, чуть наклонился, посмотрев мне в глаза, и за забралом шлема я увидел лицо, известное всему миру.
— Я Майк Хаген, но ты можешь называть меня Медведь.
Интерлюдия 1 Уильям
Четверть века назад, когда Уильям Брисуэла был подростком, ему светил только один путь: в Картель.
Вся его семья так или иначе была завязана на дела этой преступной организации. Отец, дяди, кузены, старшие братья — все что-то делали для Картеля. Да и женский пол не отставал — кто-то работал на сортировке, кто-то на фасовке, кто-то просто готовил еду для тех, кто вкалывал на подпольных цехах. В родной Гватемале, до того, как она, да и остальная Центральная Америка и север Южной, превратились в негражданские зоны, больше особо заняться было нечем.
О начале Третьей мировой Вилли Брисуэла узнал из сети. По правде говоря, ни ему, ни его друзьям не было дела ни до войны, ни до того, кто в ней победит. Гватемалу разногласия стран Большой десятки волновали меньше, чем дела колонии на Луне.
Но война сама пришла к ним, в их города и на их улицы. Прикрываясь вспышками ядерных взрывов в Северном Китае и на Ближнем Востоке, кто-то решил под шумок прижечь священным огнем термоядерной бомбы плантации мака и коки в Центральной и Южной Америке.
После этого дела Картеля пошли как-то не очень. Начались внутренние дрязги, борьба за уцелевшее, восстановление производства и логистических путей, а семье Вилли пришлось искать другую работу.
Сделать это в послевоенном мире было непросто. Из-за повышенного фона и радиоактивных дождей бизнес и производство мигрировали в нетронутые войной земли, а людям приходилось большую часть жизни проводить под землей, как кротам.
Вдобавок ко всему грохнула безработица — и выживать стало совсем тяжко. О былых временах «картельного благоденствия» оставалось только вспоминать. Вспоминать, вздыхать и метаться в поисках хоть какой-то халтуры, чтобы продержаться лишние два дня.
Главной причиной безработицы стал послевоенный технологический буст. Секретные военные технологии попали в руки корпораций и, соответственно, на рынок. Большую часть работы стали выполнять роботы.
Да, везде требовались руки для восстановления разрушенных городов, ферм и плантаций, производственных цепочек. Но эту нишу заняли вездесущие роботы, а те места, где требовались знания, Вилли не светили ни при каких обстоятельствах, по крайней мере, в обозримом будущем. Мир быстро и кардинально менялся, контроль над планетой перешел в руки ООН, ставшей единым правительством, а таких, как Вилли, дорога вела либо в криминал, либо в военные.