— Ой ли? — хмыкнул Денис. — А как же я?
— Я сказал «технологий», мистер Каверин, — ответил ему Хаген. — За всю историю того мира, если не считать нас, лишь сто человек попали туда. Это были первые бета-тестеры Дисгардиума. Удалось это лишь однажды — коллективным усилием всех пяти отцов-основателей и, как вы понимаете, невозможно повторить.
— А как же тогда туда попал я? — в тон Каверину спросил я.
— В рамках игрового процесса, — не моргнув глазом ответил Хаген и добавил: — Алекс, мы обсудим это подробнее, когда дойдем до этого пункта в нашем плане действий, а сейчас позволь мне вернуться к истории бета-тестеров.
Я кивнул, и он продолжил:
— Сто бета-тестеров… Перенос сознания погубил их физические тела, а мы не смогли предвидеть этого. Когда процесс загрузки, занявший сорок часов, завершился, они погибли. Сознания оказались намертво заперты в бета-мире.
— И все же один бета-тестер выжил, — добавил Дэка.
— Двое, — поправил Хаген. — Персонаж бета-тестера мистера Барта Чу погиб окончательной смертью в первые часы теста и спокойно вернулся в реал. Что касается вас, мистер Каверин, то вас вовремя вытащили из капсулы. Это случилось незадолго до сигнала тревоги от всех остальных и окончательного переноса. Вас мы успели реанимировать. Остальных — нет.
— Минутку! — воскликнул Иен. — Получается, сервера, на которых расположен бета-мир Дисгардиума, находятся в этом вашем вселенском инфополе?
— Можно сказать, что вселенское инфополе и есть один всеобъемлющий сервер, оно пронизывает все сущее, — ответил Хаген. — Суть проекта «Пилигрим» была в том, чтобы позволить людям сбежать в Дисгардиум тогда, когда это останется единственным спасением. И сделать это реальным, особенно в свете новых событий, может только один человек.
И посмотрел на меня.
[1] Подробнее об этих событиях рассказано в RealRPG-трилогии Данияра Сугралинова «Level Up».
[2] История Майка Хагена рассказана в RealRPG-дилогии Данияра Сугралинова и Максима Лагно «Level Up. Нокаут».
Глава 6 Ловцы душ
Смутившись от такого повышенного внимания, но пока еще толком не осознавая сказанного, я огляделся. От роскоши кабинета перехватывало дыхание: стены были украшены гобеленами и картинами известнейших художников настоящего и прошлого, а сидели мы за столом из светящегося мрамора, на стульях, обитых мягкой кожей, помещение при этом заливал теплый золотой свет. И от великолепия меня замутило — настолько не вязалось оно с Калийским дном, где мы жили, пока наше убежище не стер с лица земли ядерный взрыв. А потом затошнило и от обстановки, и от искусственной гравитации, и от лиц тех, кто сидел со мной за одним столом, вдруг показавшихся уродливыми.