Хотя главной причиной, конечно, было другое — слова Хагена о том, что спасение человечества зависит от меня. Сказано это было буднично, без всякого пафоса, потому, наверное, смысл не дошел сразу. А когда дошел, меня охватил ужас.

Если бы Хаген и остальные чуть дольше сосредотачивали на мне внимание, я бы не выдержал и попытался сбежать. Или закрыл бы лицо руками, потому что жар, приливший к щекам и раскаливший уши, поглотил меня, сковал волю, растворил в себе. Но, на мое счастье, Хаген отвернулся, начал что-то говорить о сознаниях бета-тестеров, и бежать мне не пришлось.

Впрочем, я не смог бы уйти, даже решившись на это. Мои руки затряслись, в горле пересохло, а ноги задрожали так, что выше моих сил было успокоить их, они самопроизвольно приподнимались на носках, пятки стучали о пол, колени — о нижнюю поверхность стола, мне стало трудно дышать, появившийся гул в ушах начал нарастать…

…и внезапно все резко потемнело и стихло. Открыв глаза, я увидел обеспокоенного Майка, положившего руку мне на лоб. За его спиной маячили встревоженные лица остальных: дяди Ника, Денизы, Юрия, Зорана, Иена, Дениса и Гая Бэррона.

— Как ты себя чувствуешь, Алекс? — спросил Хаген.

Я прислушался к себе — под ложечкой все еще сосало, но сердце успокоилось, жар спал, дрожь поутихла.

— Нормально, — кивнул я, прикрыв глаза, и попытался подняться.

— Пока полежи. — Обернувшись, Майк предложил остальным: — Продолжим общение здесь, пока Алекс окончательно не успокоится.

Возражений это не вызвало. Восемь человек встали вокруг меня. Дядя Ник нашел мою руку и крепко сжал.

— Что случилось? — спросил я.

— У тебя была паническая атака, — ответил Майк. — Это моя вина. Посчитал, что после всех испытаний, через которые тебе пришлось пройти, ты переваришь и эту информацию. Даже глобальное инфополе показывало практически стопроцентную вероятность, что твоя психика справится с новыми знаниями и грузом ответственности, который, ты уж прости, Алекс, мы на тебя возложили. Будь иначе, я бы не стал нагружать тебя этим вот так сразу…

— И все-таки следовало включить немного здравого смысла, мистер Хаген! — недовольно заметил дядя Ник. — Мальчик едва закончил школу, а вы…

Хаген что-то ему ответил, но я слушал вполуха. У меня никогда не было панических атак, но что это такое, я знал хорошо — доводилось видеть у мамы с папой. В наше время, когда каждый год приходится доказывать, что занимаешь свое место в социальной иерархии по праву, панические атаки случаются с каждым, кроме, пожалуй, аристо. Хотя и у них тоже, только по другим поводам.