— Так выдайте нам другой комм! — воскликнул Хайро. — Привязанный к вам!
— Это будет еще одно вмешательство, — ответил старик. — К тому же… Таких устройств на планете больше нет. И даже не спрашивайте почему. Нет и не будет еще долго.
— Тогда почему не использовать обычные средства связи?
— Потому что все, что передается через них, перехватывается.
— Кем? И почему нужно из-за этого беспокоиться? — удивился Хайро. — Какой человек осмелится пойти против вас? Вы же Хаген! Последний живой отец-основатель «Сноусторма»! Да вам даже президент кланяется!
Майк Хаген помолчал, старчески пожевал губами и, ничего не ответив, развернулся и направился к прозрачному силуэту флаера незнакомой модели.
Вилли и Хайро недоумевая смотрели ему вслед, когда он, заняв место пилота, ответил:
— Я ничего не говорил о людях.
Входная щель флаера затянулась, как только он взлетел. Хайро выругался. Раскурил сигару и, затянувшись, выдохнул в прохладный влажный воздух облако. Закашлялся, выкинул ее.
— Херня какая-то, — сказал он, с отвращением затаптывая сигару. — Пойдем будить пацанов.
— Ты буди, я пока свяжусь с нашими, — ответил Вилли.
— А я сделаю кофе, — ответил Хайро и с тоской посмотрел в хмурое предрассветное небо.
Вилли подумал, что зря он тогда не полетел на Гавайи с Памелой в отпуск.
Хрен его знает, когда теперь такое удастся. И даже если удастся, то уже вряд ли с Памелой.
Глава 4 «Слейпнир»
— Привет, Медведь, — проговорил я и почувствовал вкус железа во рту.
Хотелось сказать что-то еще, но что именно, я забыл, да и вообще не мог продолжать, не чувствуя языка. Начав заваливаться, я увидел, как за забралом шлема суровое лицо отца-основателя «Сноусторма» распалось на осколки. Из моих ушей, глаз и рта что-то потекло, что-то густое и горячее, я попытался вдохнуть, но не смог, захлебываясь кровью. А потом меня накрыло мертвой тишиной, в которой эхом отдалось последнее биение сердца.
Последнее, что я ощутил, — укол в грудь, и сознание померкло.
Когда оно вернулось, надо мной разливалось изумрудное мерцание. Льющийся сверху ласковый голос тихо произнес: «Пациент Алекс Шеппард исцелен».
Я находился в странном помещении со скошенным куполообразным потолком. Он продолжал сиять зеленоватым светом, отчего казалось, что я в солнечном лесу, только птичек не хватало.
Вместо них справа от меня сидел молчаливый мужчина в белом халате и внимательно смотрел мне в глаза. В руке он держал разряженный пистолет для инъекций.
— Ты в безопасности, Алекс, — сказал мужчина.
— Где именно? — мой голос прозвучал твердо, язык слушался, горло не казалось пересохшим. — Где именно в безопасности?