— На космической яхте мистера Хагена. Она называется «Слейпнир», что бы это ни значило.

— Это конь, — сказал я и ухмыльнулся. — Восьминогий конь Одина.

— Конь? Летающий? — брови доктора взметнулись, и я покачал головой. — Нет? Странное название.

— А мне нравится. Кстати, а где сам мистер Хаген?

— У него образовались какие-то дела, но он скоро к нам присоединится, — преувеличенно бодро сказал мужчина. — А ты можешь сесть, с тобой все в порядке.

Привстав, я прислушался к ощущениям, осмотрел себя. Что-то стягивало кожу по всему телу, какая-то пленка, и сейчас она будто начала рваться, распадаться на куски и отваливаться, как обгоревшая на солнце кожа. Произошло это в считанные секунды.

Тело охватила легкая слабость, но никаких болевых ощущений не было. Голова ясная, зрение четкое, места ожогов заросли и выделялись только чуть более бледным оттенком.

— Говорю же, ты в порядке, — с легким недовольством в голосе сказал мужчина и, блеснув серебристой оправой очков, кивнул: — Ну?

— Да, я в порядке….

— Одежда слева от тебя.

Пока он деликатно смотрел в другую сторону, я натянул новые тактические штаны и клетчатую рубашку, а под лежанкой нашел носки-кеды. Надел их — сели идеально.

Присев, я изучил мужчину. На вид лет сорока-пятидесяти, пышная седеющая шевелюра, собранная в конский хвост, умные глаза, широкая челюсть.

— Кто вы? Вы работаете на мистера Хагена?

Он энергично протянул руку:

— Я доктор Юрий Серебрянский. Там, в Калийском дне, именно я был с мистером Хагеном, когда твое сердце остановилось. Очень рад наконец познакомиться, потому что наслышан о твоих подвигах. А насчет моей работы… Алекс, прежде чем ты узнаешь об этом от кого-то еще, сразу скажу: я, так сказать, работал на Джошуа Галлахера и в некотором роде повинен в том, что произошло с твоей подругой Мелиссой. Но! Считаю, что…

Он начал оправдываться, а я смотрел на него и не верил ни единому слову. Если этот человек работал на Галлахеров… Первой реакцией было врезать ему, чтобы смять серебристую оправу и разбить стекло, да так, чтобы осколки вонзились в глаз… но я сдержался и тихо спросил:

— Повинны конкретно в чем? Что вы сделали с Тиссой?

— Э… Что? А, понял… — Он подумал и ответил вопросом на вопрос: — Алекс, ты слышал о Йоване Савич?

— Слышал. Она одна из пятерки отцов-основателей «Сноусторма». Странно, что ее тоже записали в «отцы».

— Фигура речи, — отмахнулся Серебрянский. — Я ее ученик. Мы вместе с ней и Олой Афелобу, еще одним отцом-основателем, работали над практической реализацией ее теории переноса сознания. Когда они… ушли, я продолжил работу и до последнего времени числился в «Сноусторме» в секретном отделе проекта «Пилигрим». Когда руководство потеряло веру в то, что у нас получится, меня переманила компания, аффилированная с Джошуа Галлахером. Там работали над тем же, правда, с другими целями, в истинную суть исследования меня не сочли нужным поставить в известность. Что-то связанное с клонами и продлением жизни. По крайней мере, я был уверен, что проект «Джеральдина» направлен именно на это — чтобы богатые аристо могли жить вечно.