— И вам того же, добрый люд.

Стало тихо — насколько может быть тихо в селе с гуляющей по улицам и дворам скотиной. Она ж неразумная, не понимает, когда нужно придержать блеяние. Немало невинных тварей оказались обречены в тот день на превращение в супы или добрые геройские куски.

Слухи от Моридуна сюда, разумеется добрались, ни римских дорог, ни гонцов на свежих подставах не понадобилось. А ещё среди бриттов не перевелись ещё храбрецы.

— Анна, ведьма ты гибернийская! — заорал один такой. — Кого ты к нам притащила⁈

Немайн чуть повернулась в его сторону, спросила:

— Чего кричишь, если сам знаешь?

Погладила алую косу, да проехала дальше.

За спиной шептались, приметив золотой крестик с кровавым камнем и меч с невиданной прежде рукоятью. Вот и самый большой из «длинных» домов. Старейшина селения, в котором невозможно было не узнать натуру для карикатуры на стене зерносушилки, вышел навстречу. То ли одряхлел со времён, о которых Анна рассказывала, то ли подчёркивал возраст, но правой рукой он опирался на одного из внуков, левой на невестку. Та украдкой вытирала с туники свёкра пятно от соуса. Нехорошо получилось, человека от обеда оторвали.

— А меня так принимал сидя в кресле, — заметила Анна. — Там у него, в доме, стул вроде трона. Жёсткий, неудобный, но резьба красивая.

Немайн кивнула.

Старейшина между тем присмотрелся к всадницам перед собой. Хмыкнул.

— Мы вас не звали.

Немайн склонила голову набок, изучая его, словно невиданную диковину. Наконец, прервала сомнительную, с блеянием и мычанием, тишину.

— Рим не всегда приходит званым.

* * *

Говорить всё-таки стали под крышей.

Незваным гостьям даже предложили простую, но достойную пищу — хлеб, сыр и варёное мясо.

Бесплатно.

— С меня за простой ужин полгонорара норовили забрать назад, — выдала старейшину Анна.

— Так ведь не весь, — старейшина погладил свою лысину, — а то ты последнее время не по-божески цены задрала. Чего бы тебя уму-разуму и не поучить?

— Ну, научили, — Анна ухмыльнулась. — Я больше не практикую. Вот, нашла службишку поспокойней. Заодно и ещё чему научусь.

— Дела… — протянул старик.

Довольно протянул, потому как разговор гостьи вели сердитый, а хлеб-то преломили. Даже ушастая.

Немайн оглядывалась вокруг — на низенькие стены, которые, в отличие от стен хаток арендаторов ей кулаком было не прошибить — просто потому, что набивка между опалубкой в них была залита известковым раствором, и от дождей они не расплывались, а год от года становились крепче. На крепкие дубовые двери. На свежую солому на крыше, которую, случись пожар или враги, недолго сбросить. На крепкие столбы возле очага, к которым был привешен котёл с варевом. На стены, украшенные оленьими рогами.