При этом рядышком, у причалов и «на бочках» спокойно стояли, даже не покачиваясь, пузатые рыболовные кораблики с высоко-высоко задранными форштевнем и ахтерштевнем и покатыми от середины к бортам палубами.

— А? — спросила Немайн.

Анна Ивановна пожала плечами.

— Вояки вдоль берегов бегают и при шторме в бухты прячутся. А за треской приходится выходить довольно далеко, от шторма не убежишь. Фланнан говорит, что волна такие не топит — главная опасность, что шторм принесёт к земле и разобьёт о камни. Ну или что утащит за край моря, откуда вода низвергается в бездну. И тогда корабль падает вечно…

— Почему вечно?

— Так бездна же. Дна-то нет.

Немайн закрыла глаза. Открыла.

— Не получается, — сказала.

— Что не получается?

— Развидеть не получается. Укрытый несколькими слоями прозрачных хрустальных сфер плоский круглый блин, с которого равномерно стекает вода, летящий сквозь бесконечность, оставляя за собой цилиндр из воды и низвергнутых в бездну рыболовов… Если бы ещё вода не сама падала, а активно выбрасывалась, не Земля бы вышла, а межзвёздный корабль. Размером с плоскую Землю.

Эйлет хмыкнула. Ирландское воображение, нарисовавшее без конца падающую в пространство воду, совмещённое с механическим мышлением практичной римлянки действительно породили картину творения, которая настолько поражала, что простой, привычный шар подлунного мира, который утвердил незыблемым доказательством Аристотель, стал казаться безыскусным и скучным.

Творец, видимо, всё-таки не был ирландцем.

Зато становилось понятно, как Фланнан уболтал Анну выйти за него замуж. Эйлет помотала головой: мир-корабль стоял перед глазами, а Августина всё добавляла новые подробности: о том, как хрустальные сферы защищают Землю-корабль от встречных камней и даже пылинок, или будто бы Солнце должно лететь отдельно — и как сделать, чтобы оно летело вместе с такой вот Землёй… Настоящая сида. Судя по разбегу фантазии, действительно коннахтская. Но и римлянка, одновременно. В безудержной фантазии всё было проработано до мелочей, и это пронимало как бы не сильней всего.

От такого противоречия начинала болеть голова, но как бороться с кельтами римляне знают со времён Бренна.

Неодолимой практичностью.

— В мансио? — спросила Эйлет. — А то вечереет. Огни уже загораются…

В вечернем небе, вдоль горизонта, вместо первых звёзд, загорались первые маяки.

* * *

В мансио остановиться не довелось — у родни Фланнана, как выяснилось, было аж несколько небольших домов в городе.

— Мы потому не стали строить свой, — объяснила Анна. — Зачем? Всегда есть у кого остановиться, особенно летом.