— Не вопрос, — обрадовался он, явно не ожидая, что молодой парень так быстро согласится заплатить за год проживания, еще и без торга.

— Итого получается десять тысяч восемьсот рублей? — уточнил я.

— Всё верно.

— Со мной сейчас, понятное дело, этих денег нет. Давайте завтра, примерно в это же время? Тогда и расписочку напишите!

— Хорошо, — кивнул Вячеслав Геннадьевич, с улыбкой пожимая нам руки. — Буду ждать. Приятно иметь дело с такими серьезными молодыми людьми.

Когда мы вышли, Вовчик хлопнул меня по плечу:

— Ну вот и всё. Погнали в общагу, неплохо бы это дело отметить.

— Рано отмечать, — сказал я. — Сначала надо дело провернуть.

* * *

На следующий день после пар я взял сберкнижку, которую мне дал человек Алиева, и отправился в Сбербанк. В отделении была жуткая очередь. Я долго топтался в душном коридоре, слушая, как шелестят сберкнижки и скулят старушки в очереди, пока наконец не протиснулся к окошку.

— Здравствуйте, девушка, мне деньги нужно снять, — сказал я, просунув в окошко сберкнижку и паспорт.

Кассирша оказалась молодой девкой лет двадцати пяти, пышненькой и очень приятной на вид. Она взяла мою книжку, мельком глянула на сумму и… начала мне мило улыбаться. Да так старательно стала кокетничать, что чуть не просунула в окошко свой пышный бюст.

Ах, женщины, женщины. Как же вы падки на деньги, как ни крути. Увидела молодого мальчика, у которого на счету лежит приличная по тем временам сумма, и, видимо, подумала: «А не раскрутить ли мне его на бабки?» Девяностые годы, каждый выживает как может, ничего удивительного.

Нет, крошка. Со мной такие номера не пройдут. С такими, как ты, я всегда спал бесплатно. А вообще, как известно, гусары денег не берут.

— Девушка, — я мило улыбнулся и подмигнул. — Выдайте мне, пожалуйста, двенадцать тысяч.

Девушка-кассирша с лукавым взглядом приняла документы, опять глянула на сумму в сберкнижке и… Она медленно, словно нехотя, заполнила квитанцию, протянула мне ведомость на подпись, а потом принялась пересчитывать деньги — пятисотенные купюры, хрустящие, новенькие, которые так приятно пахли типографской краской.

— Двенадцать тысяч рублей, — проворковала она, чуть наклонившись к окошку. — Пересчитайте, не отходя от кассы.

— Всё верно, — ответил я, хотя считать не стал. Я хорошо видел, сколько купюр она насчитала. Сунул деньги во внутренний карман куртки, рядом с паспортом и сберкнижкой, и помахал рукой красотке-кассирше. — Всего хорошего.

— И вам удачи, — сказала она, и в голосе её слышалось что-то такое, отчего хотелось задержаться. Но я лишь кивнул и вышел.