Замолкаю. Разговаривать с Мэтом в пустой комнате странно. Начинаю ощущать себя ненормальной и снова пытаюсь уснуть.
Спасибо мозгу, в этот раз совсем без сновидений. Но все равно ныряю туда-сюда от нервного перевозбуждения. Несмотря на это пограничное состояние, мне становится чуточку полегче. В спасительной темноте удается отдохнуть.
Утром выбираюсь из комнаты. На всю квартиру пахнет едой. В животе урчит, ведь я давно ничего не ела. В ванной брызгаю в лицо прохладной водой. Захожу на кухню. Отец как раз ставит на стол тарелку с оладьями, местами подгоревшими.
— Садись, — кивает мне на стул. — Тебе обязательно надо поесть. И не возражать. Они, может, страшные, но на вкус вроде ничего.
В животе снова урчит, папа улыбается и ставит передо мной кружку с чаем.
— Ты спал? — смотрю на заметные темные круги у него под глазами.
— Так, — неопределенно машет ладонью в воздухе. — Давай перекусим, потом будем разговаривать все важные разговоры.
Сначала немного подташнивает, но, после того как первый оладушек занимает свое законное место в желудке, становится значительно легче.
Папа сказал правду, на вкус наш завтрак гораздо лучше, чем на вид. Горячий чай от отца тоже кажется мне неимоверно вкусным.
Терехов не дает мне помыть посуду. Сам все убирает после завтрака и возвращается на свою табуретку.
— Не сжимайся так, Лекси. Мы сейчас с тобой проматываем бесполезный набор предложений из серии: «чем вы думали?», «а я предупреждал», потому что чем вы думали, я отлично понимаю. Из этого вытекают ответы на все остальные вопросы. Поэтому перейдем к главному. И я буду тебя просить — не принимай поспешных решений. Тут у нас с тобой вот какая ситуация получается: жизнь твоя и решение, рожать или нет, должно быть только твоим, максимально осознанным. Это не тот случай, когда я могу давить или заставлять. Но могу оказать поддержку. Ты должна помнить, что не одна. Если ребенку быть, мы обязательно справимся, Лекси. Буду молодым дедом, — смеется он. — Летом обменяем двушку на что-то побольше. Сделаем детскую, найдем хорошую няню, чтобы ты могла продолжить учебу, если захочешь. Или переведем тебя на заочное. Единственное, с плаванием как с профессиональным спортом придется завязать, но никто не отберет у тебя любительский. Я твоя защита и твоя семья. Постарайся больше об этом не забывать.
— Я помню, — виновато опускаю взгляд. — Просто…
— Просто рядом нужен отец ребенка, — перебивает он. — А он слился, как я понимаю?
— А я не понимаю, — жалобно смотрю на отца.
В той части, где мы начинаем говорить о Хаски, мне опять становится невыносимо больно.