— Знаю. Не спорю, но мне надо с ней поговорить. Теть Вась, а ты можешь по своим каналам узнать, сделала Лекси аборт или нет?
— Могу, конечно, но знаешь, не буду. Пробейся к ней и попробуй узнать. Я люблю тебя, мой хороший, — гладит меня по напряженному предплечью, — но здесь ты должен исправлять сам. Это тоже своего рода форма любви. Воспитание.
— Меня уже поздно воспитывать, теть Вась.
— Воспитывать никогда не поздно, Матвей. Жизнь нас каждый день чему-то учит, иногда уроки бывают жестокими, но их надо уметь принимать и делать выводы. Ты любишь Алексию?
— Да, — моргаю и киваю в ответ.
— Тогда не сдавайся. Ты же у меня спортсмен. Представь, что вышел на ринг против соперника гораздо сильнее себя, но тебе очень нужна эта победа, от нее многое зависит. Твоя жизнь, твое будущее, карьера. Тебе никак нельзя проиграть.
— И какие правила у этого боя? — благодарно ей улыбаюсь.
— Ты должен быть открытым, искренним и с ней, и с собой. Все остальное допишешь сам.
— Спасибо, теть Вась. Поеду, — поднимаюсь и помогаю тете подняться с пола.
Она выходит из моей комнаты. Собираюсь, не глядя, что там сегодня за окном.
Еду во Дворец, но, в отличие от парней, не переодеваюсь. Встаю у открытых дверей тренировочного зала, поглядываю на часы. Обычно тренер приезжает раньше нас, но там Лекси неизвестно в каком состоянии.
Терехов сворачивает в наш коридор, видит меня, и его взгляд тяжелеет. До меня уже долетает та самая убийственная энергетика мужчины, в груди которого заводится атомный реактор. Его ноздри подрагивают, побелевшие губы сжаты в полоску.
Тренер равняется со мной и одним точным толчком сносит к стене. Подходит близко, почти вплотную. Я чувствую его дыхание на своем лице. И запах сигаретного дыма.
Терехов же не курит!
— Скажи мне, Загорский, — низким, вибрирующим голосом бьет не хуже, чем кулаком. Это у них, похоже, семейное. — Как я должен сейчас поступить? Как тренер или как отец?
Мне кажется, этот вопрос не требует ответа. На суровом лице Терехова играют желваки. Взгляд черный, как самая темная ночь.
— Чего встали⁈ — Резко оттолкнувшись от стены, разворачивается к парням, вышедшим страховать то ли тренера, чтобы не сорвался, то ли меня, чтобы выжил. — Все в зал!
Уходит. Я остаюсь у стены.
— Загорский, особое приглашение нужно⁈ — оглянувшись, рычит на меня.
— Я еще с вами?
— В зал, я сказал! У нас турнир! А как отец, — скрипит зубами, — я с тобой позже поговорю.
Глава 36
Матвей
— Загорский, ко мне в тренерскую зайди, как себя в порядок приведешь. Остальные свободны. Кто завтра опоздает, будет бегать вокруг Дворца десятку плюс километр к каждой минуте опоздания. За любые возражения добавлю утяжеление всей группе.