— Я думал, Юрий Германович. И…
— Мало думал, — перебивает он. — У тебя были не все вводные данные. Иди еще раз подумай.
— Я думал, вы меня убьете, — нервно улыбаюсь, тоже делая глоток чая.
— У меня до сих пор есть такое желание, Загорский. Но, провозившись с вами и побыв отцом три месяца, я понял, что защита своего ребенка — понятие гораздо более широкое. Оно распространяется не на сиюсекундный момент, в котором рулят эмоции. Моя задача как отца защитить будущее своей дочери. Чтобы ей всю жизнь не было больно. Чтобы там, в этом будущем, она так же ярко улыбалась, как умеет это делать сейчас. Вот такая философия, Матвей. И никаких гарантий нет, что она на сто процентов правильная. Мы продолжаем учиться. Я, ты… Поэтому сейчас и разговариваем с тобой, а в своей голове я втрамбовываю тебя в маты, потому что ты, сучонок, ранил мою девочку, а обещал, что все будет под контролем.
— Юрий Германович, — закрыв глаза, делаю вдох поглубже. У меня остался к нему один, самый важный вопрос. — Лекси же не сделала аборт? — Сердце застывает на взлете в ожидании ответа.
Бля, ну не говорил бы он со мной о своих косяках в детстве, если бы она это сделала. Я же понял, куда мне надо думать после его рассказа!
Нет, она не могла…
Пожалуйста, Лекси. Я знаю, что идиот. Я со всем разберусь.
— Какподумаешь , спроси у нее сам.
— Юрий Германович! — луплю кулаком в стол и резко подскакиваю, едва не опрокинув кружку прямо на его ноутбук.
— Иди, Матвей. Разговор окончен.
Вылетаю из его кабинета как ошпаренный. Упираюсь ладонями и лбом в прохладную стену. В ушах стучит, внутри опять заводится мясорубка.
— Лучше бы ударил, — шиплю сквозь сжатые зубы, — в своих сиюсекундных эмоциях!
Глава 37
Матвей
Я окончательно превратился в сталкера с налетом зомби. Рожа вечно бледная, под глазами залегли устойчивые синяки от недосыпа и преследующих меня кошмаров. К ним добавились регулярные головные боли. Наш медик кормит меня какими-то безопасными для турнира таблетками, плюсом добавили усиленный курс витаминов, аминокислот и прочей полезной химии. Сейчас это мой основной рацион. Больше ничего не лезет. Тренер переживает, что я упаду ниже своей весовой, и заставляет жрать в нашей столовой.
По этому поводу он сговорился с тетей Васей. И дома она пытается заставлять меня есть.
В остальном Терехов так и не торопится мне помогать. Моральная казнь — это жесть. Лучше бы он меня в зале «убивал», как иногда делает, когда мы косячим. Но сейчас мой косяк иного рода. И я знаю, что заслужил именно такой формат наказания от него. Я ведь не просто девочку с улицы обидел, а его дочь.