— Здравствуй, Михаил, проходи, угощайся, — поздоровалась с ним мать. — Сейчас чаю налью.

— Да, грех отказываться, — добродушно улыбнулся ей Михаил и уселся за стол.

— С чем пожаловал? — спросил отец, отпивая чай из кружки.

— К Георгию, более известному как Доктор, у меня есть парочка вопросов, — начал Михаил. — Проблемка одна у меня, технического, точнее энергетического характера. Нужна помощь.

— Это не проблема совершенно, — ответил я. — Но нужна конкретика.

— Если вкратце, то задумал я всё-таки реализовать свою версию силовой брони, хоть ты её и обос… — Михаил опасливо покосился на мать. — Хоть ты её и раскритиковал. Всё-таки, преимущества, даваемые пока ещё разрабатываемой мною системой снижения заметности, нельзя сбрасывать со счетов.

— Я же предлагаю тебе совместно заняться разработкой системы понижения заметности под мою силовую, — ответил я на это. — Надо смотреть правде в глаза: твоя броня имеет множество детских болезней, которые мы просто не можем себе позволить. Да, разработка новаторская, в перспективе, более продвинутая, чем мои поделки, но прямо сейчас нам нужен молоток, которым можно забивать гвозди, а не прибор для филигранного закручивания шурупов.

— Тем не менее, мне нужен хотя бы экспериментальный образец, — стоял на своём Михаил.

Эх-эх-эх…

— Ладно, — согласился я. — Сделаем. Но придётся подвинуть некоторые проекты в графике.

//Мольск. Районная больница//

— Да нихуя здесь уже нет! — Вадим в сердцах пнул покрытый пылью стул.

Изрядно обросший, небритый рыжеволосый парень был одет в стальную броню, некогда изготовленную в их кустарной мастерской в аэропорту Уральска.

— Надо всё тщательно осмотреть, — не согласился Василий. — Этот город кончился сразу, никого не эвакуировали, мертвяки практически сразу накрыли. Скорее всего, вслед за ментами с военными, кончились и гражданские. Всех сожрали, я считаю.

Василий был высокого роста, с перманентно усталым смуглым лицом, из-за чего его в прошлом за глаза называли Сушёной рыбой, физический крепкий, причём это определение стало верным только после Апокалипсиса, до этого он был тощим как жердь. Волосы русые, правда, сейчас очень жирные, глаза голубые, передающие буквально вселенскую усталость человека. На самом деле, Василий от жизни не устал, скорее наоборот, просто выражение лица такое.

Одет в стальную броню, как и все члены их команды. На голове его, в отличие от Вадима, размещается тяжёлый шлем, защищающий от внезапных и непредусмотренных нетехнических отверстий.

— А как ты объяснишь эти ебаные баррикады⁈ — Вадим, переживающий сейчас страшные отходняки, ткнул в перекрытые столами и шкафами коридоры.