Для понимания ситуации озвучу несколько цифр. Тысяча килоджоулей — это миллион джоулей, но это и так понятно. 152-мм пушка 2А36 «Гиацинт-Б» имеет дульную энергию двадцать миллионов девятьсот пятьдесят джоулей. Орудие Натти всего в двадцать один раз слабее, чем «Гиацинт-Б», а ведь это здоровенная буксируемая пушка, весящая десять тонн и мечущая снаряды на тридцать километров!

Вызывает кучу вопросов это ускорение снаряда, но я лучше подумаю об это в более спокойной обстановке в бункере.

Главное, если на хвост сядет какой-нибудь мощный мертвяк, будет чем ему ответить.

Маршрут проложили согласно плану, поэтому расселись, тронулись и поехали.

Я прошёл в кабину и сел рядом с Петром. Робур — широкая машина, а мы тут ещё и переход кабины в кузов сделали на манер автобуса, поэтому в этой коробке можно свободно перемещаться. Мрачновато внутри, конечно, зато есть парочка экранов, которые Натти поставила в инициативном порядке, а я, развив идею, разместил по всему периметру грузовика камеры наблюдения, слепленные из электроники со всего села Неназванного. В общем, теперь прекрасно видно всем, что происходит снаружи вокруг грузовика.

Ещё, учтя печальный опыт путешествий на БМП-2Д и грузовике Воронья, был установлен метельник, ну или, как говорят некоторые, скотоотбрасыватель. теперь мертвяк под колёса нырнуть не сможет при всём желании. Видите? Доктор учится не только на своих ошибках, но и на чужих!

— Ну, давай, рассказывай, Натти, — уселся я поудобнее. — Кто эти двое такие? Хотя, про Петю я уже понял, я про Юстину.

Юстина лежала на верхнем ярусе двуспальной кровати, вмонтированной в стену. Она в наушниках смотрела какой-то фильм.

— Мне известно не очень много, — пожала плечами Натти, поглядывая на экран.

Да, у нас кабина глухая, цельнометаллическая, что нивелирует шанс повторения событий с Команчем, человеком Ворона, которого мертвяк выковырял через смотровое отверстие.

Снаружи у нас камеры, неприметные и защищённые, высокого разрешения, с ИК-излучателем для ночного видения. Есть отдельная камера для ночного видения на арсенид-галлиевых фотокатодах. В общем, без глаз мы не останемся, если, конечно, кто-то не начнёт их целенаправленно выбивать…

— Ну, хоть что-то же ты должна знать, — не поверил ей я. — Иначе на каких основаниях ты взяла её с собой? Нет, это не значит, что я осуждаю твой выбор, но мне хотелось бы знать, с кем имею дело. Сначала от тебя, а потом от неё самой.

— Звать её Юстина, а точнее Устина Володаровна Шиян, украинка из Донецкой области, — начала Натти. Двухтысячного года рождения, пятого декабря. Родители предприниматели, постоянно в разъездах, она с ними. Торговала в родительском мебельном магазине до двадцатого года, а потом они погибли от ВИ-гриппа. Хозяйство, оставленное Юстине, начало трещать по швам, она продала бизнес, поступила, по предсмертной просьбе родителей, в Донецкий технический институт, училась там, а потом, не так давно, кстати, во время занятий, началось то, что началось. Она с группой студентов укрывалась в заброшенном противоядерном бункере, потом их нашли мёртвые, она сбежала, бежала неизвестно сколько, потом нашла какую-то деревню, я забыла какую, а там уже обустроилась. Убивала мёртвых, делала запасы, не высовывалась никуда. А потом приехали эти и захватили её в самое настоящее рабство. Потом в её жизни появилась я, выкупила её у местного супермаркета и забрала с собой. Это всё, что я знаю.