— Натти… Лиза… — начал было я.

— Доктор, пожалуйста… — она подняла руку в защитном жесте.

— Если появится желание обсудить это, мои услуги профессионального психотерапевта в твоём распоряжении, — серьёзно ответил ей я. — В любое время суток. Просто знай, что ты один из немногих дорогих мне людей. И можешь рассчитывать на мою поддержку.

Сдерживая слёзы Натти быстрыми шагами вышла из комнаты.

— Да что за хуйня⁈ — когда дверь захлопнулась, я, до этого смотревший на бетонную стену с календарём, резко развернулся к присутствующим.

— Когда тебя забрали, Доктор… — неуверенно начала Алевтина. — Они вошли сюда, развели всех по спальням и… Тот дегенерат в чёрной броне, звали его, вроде бы, Лёлик, надругался над Елизаветой, затем надо мной, а потом и над Ириной. Людмилой Петровной побрезговал, но не побрезговали другие…

— Да, он мне всю дорогу живописал всё в подробностях, — ответил я.

Психику я их жалеть не собирался, за это время у них в головах такое навертелось, что уже не усугубишь.

— И как вы справлялись с этим? — поинтересовался я, садясь на кресло и указывая на диван.

Психотерапия занимается вопросами помощи жертвам насилия, а я уже вижу, что такие вопросы тут есть.

Насколько я знаю, практически все пострадали во время того налёта. Бац, Сарама, Алевтина, Елизавета, Ирина, Людмила Петровна, даже на Игоря и Андрея Степановича нашёлся ценитель, тот самый Марий. Больной ублюдок, которого мне не удалось встретить и убить. Мертвяки о нём позаботились, но я всё равно чувствую некую незавершённость. Ох, об этом тоже надо будет подумать. Самоанализ — наше всё. Необъективно, малоэффективно, но в нашем случае безальтернативно.

Вообще, у человека очень мутная душа. Поэтому наука о душе тоже мутная. Простые обыватели не поймут о чём речь, когда будут слушать введение в психиатрию. Я тоже раньше не особо догонял, о чём там толкуют, потому что знал, что этот предмет нужен только для галочки, поэтому я бездумно заучивал его и большей частью забыл сразу же после экзамена. Но «интерфейс» дал мне полноценное, детальное знание проблемы и это очень-очень нам всем поможет.

Я уже вижу, что они страдают. Давно.

— Никак, — пожала плечами Алевтина. — Со мной всё в порядке.

Это она так думает. Да, страха у неё нет, но страх — это далеко не всё. Это не единственная вещь, которая может травмировать человека.

— Ладно, давайте здороваться, — вздохнул я. — Всем привет.

Дверь отворилась и внутрь вошли мои нижегородские друзья: Андрей Степанович, Игорь, Людмила Петровна и Ирина. Последняя вообще не имела никаких невербальных признаков расстройств, которые наличествовали у остальных из их четвёрки.