Плюс, это намного дешевле и быстрее, чем становится в очередь к распределяемому опыту, где уже месяцами томятся городские толстосумы, жаждущие лёгкого могущества за сходную цену.

К слову, поединки на арене происходят ежедневно, потому что дело прибыльное и увлекательное. И никогда не надоедает. По сведениям из местного интернета, на окраине города, в новом районе, который уже огородили бетонной стеной с пушками и ракетными установками, возводится Цирк.

Я понятия не имею, что они там задумали. Цирк — это гонки. На чём? На мотоциклах? Какой в этом, нахрен, смысл?

Короче, каждый сходит с ума по-своему.

Нашёл ещё местный способ общения. Мессенджер «Цера». Я припомнил термин tabula cerata, то бишь восковая табличка, которую древние римляне называли просто церой. Они очень любили упрощения и аббревиатуры.

Например, любимая древними римлянами аббревиатура: SPQR —S enatusP opulusq ueR omanus. Сенат и граждане Рима. Ну, то есть вроде бы так. Во времена известных нам древних римлян эта аббревиатура уже была архаичной, поэтому если бы вы каким-то образом спросили у истинного древнего римлянина, «что за нах SPQR?», он бы ответил «хуй знать SPQR, вроди бы сенат и граждане Рима, но инфа не 100%». Очень печально, когда до нас, в качестве чудом уцелевших обрывков древних сведений, доходят ещё одни обрывки чудом уцелевших очень древних сведений…

Пока я регистрировался в Цере, появился Нахуй, нахуй.

— К тебе посетительница, нах… — сообщил он мне и отворил дверь.

Первой мыслью было, что меня нашла Натти, потом пришла мысль, что вряд ли, потом снова пришла мысль, что всё-таки Натти, а потом… В общем, за десяток секунд я надумал и передумал этот цикл мыслей раз пятьдесят.

Разумеется, это была не Натти, а какая-то неизвестная девушка лет двадцати, может, чуть старше. Ростом где-то около метра семидесяти, физически крепкая, как и все, кто сумел выйти за сотый уровень и не брезговал «Прогрессом», черные волосы, явно нерусские черты лица, национальность определить сложно. Объективно красивая. Глаза большие, выразительные, с длинными ресницами, ямочками на щеках, лицо доброе, перманентно жизнерадостное, аж бесит. Волосы чёрные, прямые, уложены в пучок на затылке. Одета в плащ, скрывающий остальную одежду. Смотрит на меня с многозначительной полуулыбкой и любопытством.

— Ты — Доктор? — спросила она у меня.

— Да, — не стал я лукавить или язвить.

Более того, я даже поднялся с нар и дружелюбно улыбнулся.

— Жаль, что ты убил Владислава, — произнесла эта неизвестная. — Он мне нравился.

— Ага, мне тоже жаль, — нет, не жаль.