Корабли моей эскадры, повинуясь сигналам, начали маневрировать, сжимая кольцо окружения вокруг дрейфующего, дымящегося корабля Кокса. «Морской ворон» медленно, но неотвратимо пошел на сближение, его орудия левого борта были снова заряжены и готовы дать новый залп, на этот раз, возможно, картечью по палубе, чтобы подавить сопротивление перед абордажем. «Принцесса Карибов» Моргана заходила с другого борта, отрезая противнику последние пути к отступлению. Казалось, все шло идеально по плану. Еще несколько минут, каких-нибудь десять-пятнадцать кабельтовых, и мы сойдемся борт к борту, возьмем его на абордаж, захватим Кокса живым или мертвым, и эта кровопролитная битва наконец закончится нашей полной и безоговорочной победой.
Но что-то неуловимое меня беспокоило. Какое-то шестое чувство, интуиция старого волка, не раз спасавшая мне жизнь, шептала, что не все так просто. Какое-то необъяснимое чувство тревоги холодной змейкой шевельнулось где-то глубоко внутри. Слишком легко все складывалось после нашего сокрушительного ответного удара. Кокс — я знал это точно — не тот человек, который сдается без борьбы, даже оказавшись в абсолютно безнадежной ситуации. Он слишком умен, слишком хитер, слишком жесток для этого. Он должен был предпринять что-то еще. Какой-то последний, отчаянный, безумный ход.
Я снова поднес к глазам подзорную трубу и еще раз внимательно, придирчиво осмотрел поврежденный английский флагман. Пожары на нем, казалось, действительно немного поутихли, или просто дым стал менее густым. Но люди на палубе продолжали суетиться, и их действия выглядели теперь более осмысленными, более организованными, чем несколько минут назад. И сам Кокс… я снова увидел его на полуразрушенном мостике. Он стоял теперь спиной ко мне, склонившись над чем-то, возможно, над картой или каким-то прибором, и отдавал резкие, отрывистые приказы группе офицеров, столпившихся вокруг него. Он совершенно не выглядел человеком, смирившимся с неминуемым поражением. Скорее, он походил на игрока, готового поставить на кон последнюю фишку в отчаянной попытке отыграться.
Внезапно Вежа подала сигнал тревоги. На этот раз это было не спокойное голосовое сообщение или текстовое предупреждение на внутреннем «экране». Это был резкий, пронзительный ментальный импульс боли и опасности, от которого у меня на мгновение потемнело в глазах и заломило виски. Одновременно перед моим мысленным взором вспыхнуло короткое, бьющее набатом предупреждение, написанное огненно-красными буквами:
«ВНИМАНИЕ! ОБНАРУЖЕНА ПОДГОТОВКА К ИСПОЛЬЗОВАНИЮ ЗАЖИГАТЕЛЬНОГО СУДНА (БРАНДЕРА)! ЦЕЛЬ — ВАШ КОРАБЛЬ! ВЫСОКАЯ ВЕРОЯТНОСТЬ ТАРАНА! КРИТИЧЕСКАЯ ОПАСНОСТЬ!»