— Вперед, джентльмены удачи! — скомандовал я, взмахнув рукой. — Эльдорадо ждет!
Раздались одобрительные крики. Отряд тронулся. Впереди — Стив с группой разведчиков, за ними — основная колонна, замыкали шествие арьергард и мулы с припасами. Мы прошли через городские ворота, оставив позади шумный Портобелло, и ступили на тропу, ведущую на юг, вглубь неизведанного континента.
Солнце поднималось все выше, обещая жаркий день. Воздух был наполнен запахами тропических цветов и влажной земли. Впереди простирались зеленые холмы, за которыми начинались бескрайние джунгли — таинственные, манящие и смертельно опасные. Я оглянулся в последний раз на город, на синеву Карибского моря, на мачты кораблей, стоящих в гавани. Прощай, привычный мир. Здравствуй, неизвестность.
Экспедиция началась. И никто из нас не знал, что ждет нас впереди, и кто из нас вернется назад. Но зов Золотого Города был слишком силен, чтобы ему сопротивляться. Мы шли навстречу своей судьбе.
Глава 17
Первые несколько дней пути после выхода из Портобелло были, можно сказать, цветочками. Мы шли по относительно проторенным индейским тропам, пересекали неглубокие речушки, ночевали под открытым небом, но еще чувствовали близость цивилизации, если так можно назвать наше пиратское логово. Люди были полны энтузиазма, шутили, травили байки, предвкушая скорые богатства. Даже мулы, кажется, бодро переставляли копыта, не слишком обремененные пока еще полными вьюками.
Но потом тропы закончились. И начались настоящие джунгли.
Это было нечто. Стена густой, изумрудной растительности сомкнулась над нашими головами, отрезая солнечный свет. Воздух стал тяжелым, влажным, насыщенным запахами гниющей листвы, незнакомых цветов и еще чего-то терпкого, первобытного. Каждый шаг давался с трудом. Приходилось буквально продираться сквозь заросли, работая мачете, рискуя наткнуться на колючие лианы или ядовитые растения. Темп движения резко упал. Если раньше мы проходили по нескольку лиг в день, то теперь и одна лига казалась достижением.
Пираты, привыкшие к простору моря, к свежему ветру, надувающему паруса, начали скисать на глазах. Их лица, обычно обветренные и загорелые, приобрели какой-то землистый оттенок. Шум океана сменился непрерывным, монотонным гулом джунглей — стрекотом цикад, криками незнакомых птиц, шелестом листвы, в котором постоянно чудились чьи-то шаги или шипение. Этот давящий, всепроникающий звук действовал на нервы похлеще любого шторма.
А потом пошли «ягодки». Насекомые. Мерзкие, назойливые, всепроникающие. Москиты, от укусов которых кожа покрывалась зудящими волдырями. Крошечные мошки, залезавшие в глаза, уши, нос. Огромные, с палец величиной, муравьи, чьи укусы были подобны ожогу раскаленным железом. И, конечно, клещи, впивавшиеся в кожу так, что потом приходилось вырезать их ножом вместе с куском мяса. Никакие мази и отвары, которые мы готовили, не помогали. Люди ходили искусанные, расчесывая себя до крови, проклиная эти джунгли и тот день, когда они согласились на эту авантюру.