И тут случилось непредвиденное. Где-то над ними, в древних сводах пещеры, от общего сотрясения откололся маленький кусочек породы и с тихим шорохом посыпался вниз, прямо на плечо Торину. Торин — то ли по старой шахтёрской привычке, то ли просто рефлекторно — на долю секунды отвлёкся, покосился на падающую пыль. Его ритм сбился.

«Дрожащий Самородок» мгновенно погас. В наступившей тишине раздался отчётливый, полный глубокого разочарования звук:

— Бздынь.

Грета замерла. Торин замер. Они оба уставились на артефакт.

— Он что... — начала Грета.

Самородок снова засветился, но уже слабее, и на стене появилась короткая надпись:

— «Сбой синхронизации. Начните сначала».

— Ты сбился с ритма! — возмущённо прошептала Грета. — Из-за какой-то пыли! Торин, сосредоточься!

Торин посмотрел на неё с выражением глубочайшей несправедливости во взгляде, но промолчал. Он снова прижал её к себе и возобновил движение. Самородок загудел, стрелка вернулась.

— Так-то лучше, — пробормотала Грета.

Рука Торина скользнула выше, к её лопаткам, и Грета почувствовала, как его пальцы нащупывают завязки сорочки. Он вопросительно посмотрел на неё. Она кивнула, не в силах произнести ни слова.

Ткань соскользнула с плеч легко, словно сама хотела этого. Грета осталась обнажённой по пояс, и прохладный воздух пещеры коснулся её груди, заставив соски сжаться в тугие горошины. Торин замер. Его взгляд скользнул по её телу — медленно, почти благоговейно, задерживаясь на изгибе шеи, на округлости плеч, на груди, которая подрагивала в такт её прерывистому дыханию.

Он наклонил голову и коснулся губами её ключицы. Не поцеловал — именно коснулся, пробуя на вкус. Грета задохнулась. Его губы были горячими и сухими, с лёгкой шершавостью, и там, где они проходили, оставалась зудящая, сладкая дорожка.

— Торин... — выдохнула она. — Мы отвлекаемся...

Но он уже не слушал. Вернее, слушал, но не её слова, а что-то другое — ритм её дыхания, стук сердца, дрожь, пробегавшую по её телу от каждого его прикосновения. Его губы спустились ниже, к груди, и когда он вобрал в рот напряжённый сосок, Грета вскрикнула.

Самородок на краю лежанки завибрировал так, что едва не подпрыгнул. Стрелка на стене заплясала, указывая то вправо, то влево, то вверх — прибор явно сходил с ума от переизбытка входных данных.

— Торин! — Грета попыталась вернуть контроль над ситуацией, но её голос предательски сорвался. — Ты сбиваешь ритм! Прибор показывает... Ох...

Он провёл языком по её соску — медленно, по кругу, словно обводя контур. Потом слегка прикусил — и Грета выгнулась дугой, впиваясь ногтями в его плечи. Её бёдра сами собой прижались к нему плотнее, и она почувствовала, как его возбуждение пульсирует в такт с её собственным желанием, которое нарастало где-то глубоко внутри, горячее и влажное.