— Командир ранен! По нам уже бьют гранатами. Прошу помощи, прошу открыть огонь!
— Сколько метров от тебя можно работать? — Спросил летчик.
— Двадцать-тридцать метров. Выручайте, иначе спасать будет некого.
И тут летчик, неожиданно для нас всех ответил:
— Задачу понял. Работать не могу, работать запрещаю. Повторять мой маневр…
Лобанов зло выругался сквозь зубы. Морозов скрипнул зубами. Да и мы все с окаменевшим лицом смотрели на вертолеты, которые отворачивали от горы. Парней предали, они погибнут там все сейчас, хотя помощь висит буквально над головой…
Но плохо думали мы о летчиках зря. Развернувшись, и больше ничего не говоря в эфир, звено «Крокодилов» ринулось в атаку. Они не стреляли ракетами, боясь попасть по своим, но их бортовые орудия били как раз туда, куда и просил сержант спецназовец. Они буквально с ювелирной точностью клали снаряды в нескольких метрах от позиций погибающей группы. Духи начали откатываться, и тут же вертолеты ударили НУРСами.
Вертолеты отстрелялись и ушли. Бой не на долго затих.
— Чего это он, товарищ старший лейтенант? — Лобанов недоуменно посмотрел на Морозова — Сказал, что работать не может, и тут же отработал?
— Для записи в бортовой магнитофон — На бледном лице Морозова расплывалась улыбка — Чтобы за жопу их потом не взяли, что они по Пакистану работали. Молодцы мужики, просто слов нет.
Но бой ещё не закончился. Как только вертушки скрылись из виду, духи снова начали давить. По высоте, где засела невезучая группа, снова начали лупить. Теперь уже казалось, что там вообще нет живого места. Разрывы ложились один за другим, почти без промежутков.
И тут снизу, из долины Кунара, ударили наши Д-30. Раньше батарея работала осторожно, в основном по подходам и распадкам возле границы. Теперь уже никто не стеснялся. Снаряды уходили дальше, за седловины, по пакистанской стороне, туда, откуда шли подкрепления. Где-то далеко за гребнями один за другим выросли грязно-чёрные кусты разрывов.
— Артиллеристы тоже психанули, — зло усмехнулся Равиль, не прекращая стрельбы.
Боекомплект таял быстро. Коробки с лентами возле меня пустели одна за другой. Ленты уходили с какой-то ненормальной скоростью. Я только и успевал менять их и стволы.
— Сколько осталось? — крикнул Морозов.
— Две ленты! — ответил я.
— У ДШК сто пятьдесят! — донёсся голос Равиля.
— У АГС последняя улитка!
Морозов быстро прикинул что-то в голове.
— Трофейные тащите! Всё, что стреляет — сюда!
Сразу несколько человек поползли к сложенным за камнями ящикам духов. Погибшие тут духи были вооружены АК, а китайский Туре 67, который так «удачно» сжег перегревом Исаев, питался теми же патронами, что и мой ПКМ. Правда ленты от китайского пулемета для ПКМ не подходили. Поэтому Шаповалов сейчас торопливо вручную вынимать патроны из китайской ленты и заново переснаряжал их в стандартную советскую ленту от ПКМ. Пальцы у него были чёрные от копоти.