— Серый, только не сдохни. Немного осталось.
— Сам… не сдохни. — Прохрипел я в ответ.
— За меня не переживай, я точно не сдохну сегодня. У меня грандиозные планы на вечер.
— Какие?
— Сходить в баню и пожрать.
Богдан хрипло засмеялся позади.
Мы поднялись до каменного зуба, ушли вправо, как велел Морозов. Там склон на несколько метров прикрывал нас от нижнего русла. Стрельба стала глуше. Потом снова ближе. Кто-то всё-таки продолжал идти за нами, но уже не так быстро. Сверху ударил одиночный выстрел. Сухой щелчок выстрела из снайперской винтовки.
— Свои! — донёсся голос Оздоева. — Не стреляй, пулемётчик хренов! Поднимайтесь, прикрываю.
Мы выползли к ним почти на четвереньках. Группа была метрах в ста ниже седловины. Все лежали за камнями, готовые встретить погоню, но носилки с Быковым находились дальше, под прикрытием двух здоровых валунов. Морозов сидел рядом с радистом. Увидев нас, он только коротко кивнул. Никаких «молодцы». Никаких «как дела». Не до того. Но по лицу было видно: ждал.
— Тридцать две минуты, — сказал Богдан, падая за ближайший камень. — Даже с перевыполнением.
Равиль лёг на спину и закрыл глаза. Я сел рядом, поставил ПКМ на землю и только теперь понял, что у меня трясутся руки. Мелко и противно. Я сжал кулаки, но не помогло. Встряхнувшись, я снова принялся перезаряжать пулемет.
Морозов закончил разговор и повернулся к нам.
— Вертушки через десять-пятнадцать минут. Площадка за седловиной. Последний рывок. Крокодилы нас прикроют.
Он поднялся, поморщился от боли в руке, но тут же выпрямился.
— Всё, пацаны. Осталось чуть-чуть. Не расслабляться.
Никто и не расслаблялся. Снизу снова донеслись крики. Потом очередь. Потом где-то далеко, уже за соседним гребнем, глухо легли артиллерийские разрывы. Мы подняли Быкова и пошли вперед. Солнце уже вылезло из-за гор. Оно било прямо в глаза. Внизу дымилось ущелье. Над ним кружили Ми-24. А где-то впереди, за перегибом, должны были сесть Ми-8.
Я шёл, спотыкаясь о камни, с пулемётом на плече, и думал только об одном: дойти. Просто дойти до этой проклятой посадочной площадки. И желательно своими ногами.
Глава 14
До площадки мы всё-таки дошли. Уже потом, спустя неделю, лёжа в санчасти на мягкой койке и глядя в побеленный потолок, я иногда пытался вспомнить тот последний рывок к вертолётам подробно. Но память сохранила только куски.
Пыль. Грохот винтов. Лицо Морозова, перекошенное от злости, когда он орал что-то, перекрикивая шум двигателей. Быкова на носилках. И запах керосина.
Ми-8 который нас забирал, сел за седловиной буквально на пару минут. Он ещё не успел полностью коснуться земли, а мы уже бежали к нему, пригибаясь под потоками воздуха. Крокодилы кружили выше, время от времени уходя в сторону ущелья и снова возвращаясь. Где-то внизу ещё стреляли.