Потом Морозов посмотрел на нас:
— Всё. Работайте.
Выдвинулись ещё в темноте. Седловина встретила нас тишиной. Вчера тут гремел бой, рвались снаряды, а сейчас ни стрельбы, ни разрывов. Только ветер шуршал где-то в камнях. Но тишина была обманчивая. Под ногами то и дело шуршали осколки, звенели стреляные гильзы. В низине под нашей позицией стали попадаться пустые магазины, обрывки бинтов, куски разбитых ящиков. В одном месте я увидел сгоревший рюкзак. Чуть дальше — обрывок ткани с засохшей кровью на внутренней стороне.
Шли медленно. Очень медленно. Каждый камень проверяли глазами. Иногда Богдан останавливался и осторожно щупал землю перед собой. Духов видно не было. То ли действительно ушли за ночь, то ли наблюдали откуда-то издалека и не хотели пока светиться.
Когда начали подниматься к самой высоте, следы вчерашнего боя стали попадаться всё чаще. На камнях чернели свежие воронки. В некоторых местах лежали тела духов. Несколько трупов так и остались там, где их накрыли НУРСы или артиллерия. Одного вообще почти завалило камнями после близкого разрыва. Запах стоял тяжёлый. Кровь, гарь, взрывчатка.
Первого нашего бойца нашли почти у самой вершины. Он лежал за развалинами низкой каменной стенки, уткнувшись лицом в автомат. Возле него валялись пустые магазины и две гранаты. Богдан первым подполз к телу и несколько секунд всё внимательно осматривал. Только потом махнул рукой:
— Чисто.
Мы перевернули бойца. Молодой совсем. Лет двадцать, не больше. Глаза открыты. Быков молча вытащил жетон, сунул себе в карман разгрузки. Никто ничего не говорил. Бойца пока оставили на месте, просто пока сделав пометку на карте, где лежит тело. Пошли дальше.
Теперь уже почти на каждом участке попадались следы боя. Кровь на камнях. Обрывки разгрузок и формы. Пустые коробки от пулемётных лент. Разбитый РПГ. В одном месте лежал развороченный АГС, весь посечённый осколками.
Живых не было. Сначала ещё казалось — может кто-то отполз, затаился, потерял сознание. Но чем выше мы поднимались, тем яснее становилось: искать уже некого.
На самой верхней позиции возле разбитого трофейного ДШК нашли сразу двоих. Судя по всему, расчёт. Один так и остался сидеть, привалившись к станку. Второй лежал рядом, почти полностью засыпанный каменной крошкой после разрыва. И хоть бойцы скорее всего погибли от осколков снаряда, но в тела парней стреляли ещё и после их смерти, их спины были буквально вскрыты от автоматных очередей, выпущенных в упор.
Равиль тихо выругался и отвернулся. Даже Быков несколько секунд молчал.
Высоту перепахало страшно. Каменные стенки были развалены почти полностью. Воронки шли одна за другой. Местами земля стала чёрной и стекловидной от близких разрывов. Валялись разорванные РД, пустые тубусы от «мух», обгоревшие подсумки и бушлаты.